ОГЮСТЕН БАРРЮЭЛЬ

Волътерианцы, или история о якобинцах, открывающая все противу Хрістіанскія злоумышленія и таинства масонскихъ ложъ, имѣющихъ вліяніе на всѣ Европейскія Державы


Г Л A B A I
Успѣхъ заговора под начальствомъ Волтера. Первый классъ. Ученики Протекторы; коронованные адепты

Главный предметъ Волътера былъ тот, чтоб отвести oт Иисуса Христа все Богопочитаніе и поклоненіе, дѣлаемыя честными людъми , и оставитъ ему одну толъко чернь, изъ которой, казалось для него не возможно, истребитъ всю вѣру къ Евангелію. Подъ именемъ честныхъ людей, разумелъ онъ тѣхъ, кои блистаютъ въ свѣтъ своею властію, знатностію, богатствомъ и также называющихся людьми просвещенными и именитыми гражданами, отличаемыхъ Волтеромъ oт подлой черни. Исторія не должна пропускатъ сего безъ замечанія, что успехи противу Христіанскаго заговора, началисъ cъ людей перваго класса, то естъ, cъ Императоровъ, Королей, Принцовъ, Министровъ , Царедворцевъ и всехъ тех, которыхъ можно почтитъ титломъ великихъ особъ. Ежели писателъ не осме-

3

лится говорітъ о сихъ истинахъ, то лучше ему оставитъ перо свое, ибо он не въ состояніи будетъ описатъ важнейшихъ обстоятельствъ Истории. Ежели онъ не дерзнетъ сказать Царямъ: Это вы, которые разширили путъ заговора противъ Іисуса Христа; вы, которые снабдили злоумышленниковъ оружіями на пораженіе Хрнстіанской Религіи. Ежели вы, говорю я, не дерзнете имъ сего сказатъ, то Владыки земные пребудутъ въ прежнемъ своемъ ослепленіи. Они не перестанутъ вниматъ нечестивымъ, позволятъ имъ распространятъ свое владычество и разсееватъ свое нечестіе oтъ пышныхъ столицъ, до убогой хижины; от перваго Царедворца, до послѣдняго земледѣльца.

Провидѣніе, карающее злыхъ низпошлетъ различныя козни, на народъ упоенный нечестіемъ; уже поздно почувствуютъ Монархи, что презираемый ими Богъ, есть Богъ ихъ сотворшіи и вещавшій имъ, что злодѣяніе подданныхъ, обратится на главу ихъ. Еще говорю я, пусть писатель забудетъ сочінять исторію

4

разврата, ежели не рѣшится говорить о сей истинне, Онъ будет искать причины революціи въ ея действователяхъ; онъ увидитъ Неккеровъ, Бріенновъ, Филиповъ Орлеанскихъ, Мирабо, Роберспіеровъ; oн найдетъ безпорядокъ въ гражданскомъ правленіи, крамолы между знатными, неповиновеніе въ войскахъ, — безпокойство, смущеніе и соблазнъ въ народѣ; но совсѣмъ тѣмъ, онъ не увидитъ того, кто сделалъ самихъ Неккеровъ, Бріенновъ, Филиповъ Орлеанскихъ, Мирабо и Роберспіеровъ, не увидитъ того кто допустилъ безпорядокъ въ Правленіи, кто вдохнулъ крамолы, не повиновеніе и соблазнъ въ различныхъ классахъ Государства и народа. Онъ касатся будетъ до послѣдней нити разрушенія Царствъ, но умолчитъ о пагубной немощи, ихъ истощающей; онъ опишетъ все зло, которое и безъ него известно всему свѣту, но оставитъ въ невѣденіи тотъ способъ, который въ силахъ его отвратитъ. He ужъ ли убоится онъ открывать тайну земных владыкъ? но не послужитъ ли сіе открытіе

5

спасительнымъ урокомъ для нихъ самих, и не предохранитъ ли отъ гибельнаго заговора, умышляемаго нечестивцами, на собственной животъ ихъ? Да и какая же впрочемъ тайна? Не мы дѣлаемся ея нарушителями! Я извлекаю ее изъ такого места, которое более десяти летъ сделалось торжественно гласнымъ, то есть, изъ ихъ переписки cъ начальниками злоумышленниковъ. Уже нельзя сего оспорить; письма сіи напечатаны были для соблазна всехъ народовъ ; и чтобъ показать имъ, какъ нечестие покровительствуемое Монархами. Когда представимъ мы Государей, наказанными за таковое ихъ покровительство, то это сдѣлаемъ не для того, чтобъ обнаружить ихъ стыдъ, но чтобъ открыть истиннную причину всеобщей гибели, преподать средство къ уврачеванію оной или предохранить еще oтъ большихъ злоключеній. Сія то побудительная причина, превышаетъ всѣ обстоятельства, которыя прінуждали бы насъ къ молчанію.

Переписка злоумышленниковъ свидѣтелъствуетъ ясно и со всѣма до-

6

казательствами, что Императоръ Іосифъ II былъ принят и посвященъ Фридерикомъ, въ таинства противу Христіанскаго заговора.

Волтеръ первымъ своимъ письмомъ изъявляет д'Аламберту о своей победѣ, следующими словами: „Вы меня крайне утѣшили, совершивъ невозможность .... Но вотъ еще новость, гораздо занимательнѣйшая: Гриммъ увѣряетъ, что Импеpaтopъ на сторонѣ нашей. Это отменно для насх выгодно, ибо Герцогиня Пармская, его сестра, вооружается противъ насъ. ( Lett, du 28 act. 1769 )

Волтеръ поспешаетъ другимъ письмомъ, извѣстить о торжествѣ своемъ и Фридерика. «Одінъ Богемецъ, отменно умный и порядочныи философъ, по имени Гріммъ, „извѣстилъ меня что Ваше Величество, посвятили и Императора въ наши священныя таинства„ Сіе письмо пісано въ Ноябрѣ 1769 года. (162 Lettre.) Bb третьемъ же наконецъ, oтъ 21 тогожѣ месяца 1770 года Вольтеръ пересчитывая Государей и Государынь, которые были въ

7

числѣ Адептовъ , прибавляетъ следующія слова : "Вы меня также утешили, сказавъЬ, что Императоръ былъ на краю гибели. Это порядочная жатва для философіи! (181 Lettre.) Сіе письмо делаетъ напоминовеніе о томъ, которое получилъ Волтеръ, за нѣсколько мѣсяцовъ прежде и въ которомъ Фридерикъ ему говорилъ: "Я еду въ Шлезію для свиданія съ Императоромъ, которой меня приглашалъ въ свой лагерь, расположенный въ Моравіи; не для того, чтобъ намъ драться, какъ бывало прежде, но чтобъ жить мирно, какъ должно добрымъ соседямъ. Государь сей чрезвычайно любезенъ и исполненъ достоінствами; онъ любитъ ваши сочинения, и читаетъ ихъ столько, сколъко можетъ. Онъ очень далекъ oтъ всякаго суевѣрія. Одным словомъ: это такой Импераmopъ, какого уже очень давно не бывало въ Германіи. Мы съ нимъ оба не очень любимъ невѣждъ и тирановъ; но этого еще не достаточно для ихъ истебленія". (18 Aout 1770).

8

Естьли кто понимаетъ Фридериковы слова: «Онъ очень далекъ отъ всякаго суеверія и читаетъ Волтера сколько можетъ»; тотъ легко догадается, что значутъ сіи похвалы. Оне справедливо выражаютъ, что въ Германіи, уже давно не было такого Императора, то есть, такого же Xристіанина, какъ и Фридерикъ. Число и послѣднія слова сего пісьма: но это еще не достаточно для ихъ истребленія, напоминаютъ намъ о томъ времени, когда Фридерикъ примѣтивъ, что философы шли скорымъ шагомъ, предпринялъ самъ укротить таковую необузданность, могущую низпровергнуть всю систему политическаго правленія. Тогда было еще рано употребитъ силу вышнюю и подписать рѣшітельный приговоръ. Война предпринятая Іосифомъ и Фридерикомъ противъ Христа, не была еще войною истребітельною , каковую затеивали некогда Нероны и Діоклитианы, а уподоблялась такой войне, которая изнуряетъ нечувствительно и мало по малу.

9

Смерть Маріи Терезіи, предоставила полную свободу Іосифу начинать войну противу Христианскую, поддерживаемую наихитрейшимъ лицемеріемъ; поелику Іосифъ, будучи столько же исполненъ неверія, как и Фридерикъ, не забывалъ выдавать себя за Государя благочестиваго, стараясь уверять всехъ, что онъ очень былъ удаленъ oтъ наималейшей перемены въ правилахъ Христіанской Религіи. Путешествуя по Европе, не приминулъ cъ наружным благоговеніемъ посещать храмы Божіи, поститься и пріобщаться Святымъ Тайнамъ в Венѣ и Неаполѣ, такъ точно, какъ делалъ Волтеръ въ Фернее. Онъ столь много умелъ притворятъся, что проезжая Францію, не захотѣлъ быть въ Фернее, oтъ котораго былъ очень близко, и где Boльтepъ ожидалъ его cъ нетерпеніемъ. Утверждаютъ многие, что oн даже сказалъ съ негодованиемъ, что он не можетъ видѣтъ такого человека, которой, злословя Религію, наносил чрезъ то жестокой ударъ человіческому роду. Я не утверждаю сего за истинное,

10

а повторяю слова другіхъ. Но покрайней мере достоверно то, что философы весьма были уверены въ Іосифе. Они простили его за упорство, воздать честь Волтеру, и утверждали, что онъ oтъ того, не менее сохранялъ уваженіе къ сему Корифею нечестія, что онъ имелъ большое желаніе навѣстить его, нo воспрепятствовало тому, данное имъ слово его матери, которая no неотступной прозьбе поповъ, обязала его присягою не видатся съ Волтеромъ. (Voyez note fur la lettre de M. le comte de la Touraille , du 6 aout, 1777 Corresp. Gener. de Voltaire. )

He взирая на сію осторожность и ВСЕ притворства, война, которую Іосифъ велЬ противъ Релігіи сдѣлалась скоро насильственною, превратилась даже въ явное притесненіе и грабительство, и едва не истребила собственныхъ его подданныхъ. Он начал опечатывать множество монастырей. (Это самое, какъ мы прежде видъли, находилось въ плане Фридерика и составляло даже существенную часть сего плана, для удоб-

11

нейшаго испровержения Христианстства. Онъ овладелъ великою частью церковныхъ имуществъ. ( Въ этомъ состоялъ обетъ Волтера, который онъ выразилъ сими словами: «Я бы лучше ихъ разграбил». Іосифъ II выгналъ изъ келій, даже сихъ Кармелитовъ, которыхъ бѣдность не могла внушить въ корыстолюбіе ни малѣйшей причины къ уничтоженію и коихъ Ангельская набожность совсѣмъ неподавала поводу къ преобразованію. Он первый явил своему веку зрелище, единственное в своем роде — святыя девы принуждены были скитаться по другимъ гссударствамъ, чтобы наити, в самой даже Португаліи, убежище для своего благочестія. Переменяя въ духовныхъ делахъ все по своему произволу, он предуготовилъ тy славную конституцію, которая названа будучи гражданскою oт Якобинскіхъ законодателей , произвела во Франціи все мученія Кармелитовъ. Державный Первосвященникъ видел себя тогда принужденнымъ оставить Римъ и отправиться въ Австрію, чтобы самому, яко общему отцу правовер-

12

ныхъ, предоставить сему Государю права и веру церкви.

Іосифъ II принялъ его cъ почтеніемъ и позволял приносить ему все жертвы общественнаго уваженія, которыхъ требовали добродѣтели и санъ Пія VI; но затем не менее продолжалъ свою гибельную войну. Он уже не отрешалъ Епископовъ, но мучилъ ихъ, принявъ главное начальство надъ семинаріями и заставляя духовенство учиться у такихъ наставниковъ, которыхъ онъ самъ назначалъ и коихъ ученіе, подобно урокамъ Камуса, стремилось довершить великое отверженіе вѣры. Его тайныя преслѣдованія и опустошенія возбудили наконецъ громкое роптаніе. Угнѣтенные Брабансоны возмутились; спустя нѣсколько времени призвали они французскихъ якобинцевъ, которые возвѣстили имъ свободное отправленіе вѣры и будучи хитрее и соблазнителънее самаго Іосифа, теперь довершаютъ свое дело. Есть либы Адептъ Фридерикъ не столь мучилъ сихъ Брабансонов в религии, то они не старались бы свергнуть c себя иго

13

Австрийскаго дома; естьли бъ Импepaтopъ Іосифъ болѣе заслужилъ ихъ ревнованіе и усердіе, то они безъ сомнѣнія лучше помогали бы его преемнику, болѣе имѣли бы довѣренности къ добродѣтелямъ Франца II и даже ревностнейшимъ образомъ воспротивились бы нашествію непріятелей, продравшихся до самаго Дуная. Исторія, укоряя темь Іосифа, упоминаетъ о томъ нещастномъ времени, когда онъ посвященъ былъ въ таинство Фридерика и Волтера, и это доказываетъ, что Адептъ Импepaтop, не невиненъ в той разорительной войне, которая угрожала даже собственному его Престолу.

Мы увидимъ въ послѣдствіи сего сочиненія, что Іосифъ раскается въ войнъЬ нанесенной имъ Христіанству, испытавъ те бедствія, которыя философы причинили ему самому и его Престолу. Он будетъ стараться, но поздо, исправить свои погрешности, и наконецъ - сделается печальною ихъ жертвою.

Переписка заговорщиковъ имнуетъ намъ много другихъ Госуда-

14

рей, участвовавшихъ c равнымъ неблагоразуміемъ въ заговоре противъ Христіанства. Д'Аламбертъ, жалуясь Волтеру на препятствія, которыя называлъ онъ гоненіемъ и посредствомъ, коихъ господствующее мнѣніе по временамъ еще удерживало успехъ неверія, утешался сими словами: «Но у насъ еще есть Король Прусской, Король Датской , Королева Шведская c своимъ сыномъ, множество НемецкихъЬ Князей и вся Англія" (Letfre du 28 nov. 1770). B тоже почти время Волтеръ писалъ Фридерику: "He знаю что думаетъ Мустафа о безсмертіи души; а я думаю, что онъ ничего не думаетъ; чтожъ касается до Шведской Королевы, вашей сестры, Короля Польскаго и Принца Густава, сына Шведской Королевы, то кажется, я знаю, что они думаютъ». ( Lett, du 21 nov 1770 ).

Волтеръ зналъ это въ самом деле; письма сихъ Государей не оставили eго о томъ въ неизвѣстности. Но когда мы и не моглибъ приводить сих пиемъ в доказательство, тo довольно уже того, что

15

секта заговорщиковъ противъ веры , считала между своими Адептами Императора, четырехъ Королей и двухъ Владетельницъ. Обнаруживая сію ужасную тайну, историкъ не долженъ предаваться неоснователъному злословію, и еще неосновательнейшимъ заключеніямъ. Онъ не долженъ говорить народу: «Цари ваши свергли c себя иго Христово; вы имеете теперь право свергнуть c себя иго владычества». Такія заключенія богохульны; они порицаютъ самаго Спасителя, Его ученіе и Его примеры. K щастію народовъ, къ сохраненію ихъ oтъ революцій, oтъ ужасовъ возмущенія, одинъ Богъ предоставилъ себъ право казнить отступника на троне. Пусть Христіане противоборствуютъ отступленію oт вѣры, но да пребудутъ они покорны своему Государю! присоедіня къ безбожію возмущеніе народовъ, не возможно удалить бичь фанатизма; но чрез то самое народы присоединятъ к нему ужаснейшій изъ бичей политическихъ: — гибелъ безначалія. Это не прекратитъ заговора беззаконных Софистовъ противъ храма — нетъ!

16

это довершитъ заговоръ беззаконныхъ Софистовъ противъ трона , противъ всехъ законовъ гражданскаго общесшва. Сію то участь испытали Брабансоны, возставшіе противъ Іосифа II. Они думали имѣтъ право отвергнуть его законное самодержавіе, a теперь стонаютъ подъ игомъ Якобинцевъ. Они зделали возмущеніе въ помощь Религіи; а Религія осудила возмущеніе противъ всякой законной власти. B сію минуту, когда я пішу, страшныя произшествія въ конвенте предвещаютъ такія определенія, которыя покоряя обрядъ богослуженія, преимущества, церкви Брабансоновъ т я ж к о м у игу французской революции, накажутъ ихъ за прошедшее заблужденіе. Итак, когда историкъ откроетъ имена Государей заговорщиковъ протівъ Христа, или допущенныхъ къ таинствамъ заговора, то единственною его цѣлію должно быть обращеніе Царей къ Религіи; но онъ всячески обязанъ избѣгать заключений, ложныхъ и гибельныхъЬ для народного спокойствия. Тогда более нежеди когда либо, онъ обязанъ на-

17

поминать о должностяхъ самаго народа, о должностяхъ возлагаемых верою и наблюдаемыхъ къ Царямъ і ко всякой законной власти.

Bъ числѣ сих коронованныхъ заговорщиковъ Волтера, не всъ были такими заговорщиками какъ онъ, или какъ Фридерикъ и ІосіфЬ. Они все пили ядъ изъ чаши невѣрія; но не все равно хотели изливать сію отраву на подвластныхъ имъ народовъ.

Между прусскимъ Королемъ и Русской Государыней, къ которой заговорщики питали такую доверенность, — различіе было безконечно. Сія особа, обольщенная усердіемъ и талантамі перваго из злочестивыхъ, нашла въ немъ первого образователя вкуса и словесности, она c восторгомъ читала его сочиненія, которыя считала образцами исторіи и философіи, не зная, что они содержатъ скрытую и с намерением писанную исторію неверія. Слыша обманчивую хвалу ложныхъ мудрецовъ, она вообразила, что все чудеса на свете не изгладятъ мнимаго пятна безславія, когда воспрепятствовали напечатать Энциклопедию (Voyez la Correspon. de Voltaire, lettr. 12). Однакожъ нe видно было, чтобы она, подобно Фридерику, за фіміамъ, воскуренный предЬ нею софистами, приносила еще большую жертву безбожію. Она читала сочиненія Софистовъ; а Фридерикъ разсылалъ ихъ повсюду, писалъ самъ подобныя и желалъ, что6ы народъ читалъ ихъ cъ жадностію. Фридерикъ предлагалъ средства къ испроверженію Христіанской Веры, а она отвергала всъ предлагаемыя Волтеромъ планы разрушения. Она наблюдала терпимость по кроткому своему характеру; a Фредерикъ сохранялъ сію терпимость едінственно по необходимости. Онъ пересталъ бы сохранять ее, есть либъ могъ свою ненависть сообразовать c своею политикою и пo праву сильного испровергнуть Христианство (*).
--------------------
(*) ПРИМЕЧАНИЕ: Те, которые станут судить о переписке Сей Особы, как литератора, найдут весьма великое различие в письмах Ее и короля Прусского.

19

Первыя писаны остроумною женщиною, которяя иногда очснь забавно насмехается надъ Вольтеромъ. Сочиняя легкимъ слогомъ и съ величайшимъ вкусомъ, она притомъ сохраняетъ благородство духа и величіе сана. Никогда не унижается она до грубаго ругательства и богохуленія. А письма Фридерика принадлежатъ болѣе педантическому Софисту, который бесстыденъ въ безбожіи н низокъ въ хвалахъ своихъ. Когда Волтеръ писал той Государынѣ: «Мы трое, Дидерот, д'Аламбертъ и я, воздвигаемъ вамъ жеривенники»; но она отвѣчала: «Пожалуйста, оставьте меня на земле; мне тутъ гораздо будетъ удобніе получать письма ваши и друзей ваших» ( Lettr. 8 и 9). У Фридерика нельзя найти такого приятнаго, чистаго языка. Сія Государыня удивительно пишетъ языкомъ Boльтера; а Фридерикъ былъ бы очень маловажным героемъ, естьлибъ онъ не лучше управлялъ оружіемъ, какЪ перомъ своим.

20

Права Христіана VІІ Короля Датскаго на титулъ коронованнаго Адепта, равнымъ образомъ находятся въ письмахъ Вольтера. Между всеми услугами, оказанными д'Аламбертомъ, могу я упомянуть и то, что онъ чрезвычайно старался упросить Государей и вельможъ ко всеобщему пособію, на сооруженіе статуи въ честь Волтера. Я могъ бы сказать даже, какимъ образомъ скромный фернейский Софистъ самъ убеждалЬ д'Аламберта, чтобы получить сіи подписки, а особливо – пособіе Короля Прусскаго, который совсѣмъ не ожидалъ сей прозьбы. Такое торжество предводителя было драгоценно для заговорщиковъ. Христианъ VII также спѣшилъ послать свою часть денегъ. Первое письмо и нѣкоторыя приветствія къ Вольтеру, не довольно 6ы насъ увѣрили , что онъ Адептъ ; но Вольтеръ самъ наименовалъ Короля Датскаго, и впрочемъ между привѣтствіями къ Волтеру замѣтимъ мы слѣдующія слова, совершенно во вкусе Фридерика: «Вы теперь занимаетесь темъ, чтобы избавить великое число людей oтъ ига духовенства, тягчайшаго из всех игъ. Потому, что только голова сихъ духовныхъ господъ знаетъ обязанности общества, a сердце их не чувствует. Такъ надобно же отмстить варварамъ» (Lettre de Volt 1770). Нещастные Монархи! подобнымъ же языкомъ соблаз-

21

нители ваши говорили и Маріи-Антоанеттѣ, во время ея щастія! Она сдѣлалась нещастною и увидела чувствительность, вѣрность cиx мнимыхъ варваров. C горестію вскричала она въ Тюльери: «О какъ мы были обмануты! Теперь мы ясно видимъ, какъ священники отличаются между верными подданными Государя» (*) Желательно, чтобы Христіанъ, оболъщенный опаснымъ умствованіемъ никогда не дошелъ до сей печальной опытности; желательно, чтобы онъ воспользовался революціею, доказавшею очевидно, что есть бремя, тягчайшее ига священниковъ, которыхъ такъ хорошо научился онъ ругать oтъ наставника своего Волтера.

Однакожѣ, должно сказать к чести сего Государя и многихъ другихъ обольщенныхъ заговорщика-

22

ми, что Софисты овладѣли только юностію ихъ; въ семъ возрастъ Вольтеръ и произведения его легко ослепляли людей , которые, будучи Царями, также какъ и другіе смертные, не знаютъ того, о чемъ не давали имъ знать, и также не въ состояніи различать ложъ oт истины, особливо въ такихъ предметахъ, въ которыхъ недостатокъ наукъ, приличныхъ симъ предметамъ, не столько опасенъ, какъ склонности и порывы страстей.

Когда Христіанъ отправился во Францію, то ему было не больше Семнатцати лѣтъ, и онъ уже имелъ въ себѣ то , что д'Аламбертъ называетъ Le courage de dire a Fonfainebleau, чему Волтеръ научилъ eго ( Lettr. De d' Alember, 12 поб 1768) Люди, думавшіе совсемъ иначе при дворъ Людовика XV , не хотели допустить его юное Величество научиться думать, какъ Волтеръ, и не желали видѣть въ Парижѣ его Адептовъ или славнейшихъ учениковъ. Но сіи умѣли видиться и говорить cъ Христіаномъ; они воспользовались симъ случаемъ, нужно толь-

23

ко прочесть отрывокъ изъ письма Д‘Алембера к Вольтеру.

«Я былъ у сего Принца въ его домѣ со многими другими вашими друзъями. Он мне говорил много об вас, о пользе, принесенной вашими сочинениями, о предразсудках, истребленных вами, о непріятелях, которыхъ вы нажили свободою ваших мыслей, и вы, я думаю, оченъ сомневаетесь в моихъ ответахъ. (Ibid, Ef lettr du 6 decern I763.) Д'Аламберт снова видит Принца, снова пишет Волтеру: «Король Датской безпрестанно говорит об вас, — я могу вас уверить, что онъ желал бы лучше видеть вас в Париже, нежели наслаждаться всеми празднествами, которыми его обременили». Сей разговор был не продолжителен: д’Аламберт довершил его в Академіи рѣчью, произнесенною им о философии в присутствіи юнаго Монарха. Все толпами стекшіеся туда Адепты рукоплескали, и юный Монарх также восхищался (Lett. du 17 Decemb. 1778) Наконец, благодаря новым урокам д'Аламберта

24

мнимая сія философія внушила ему такія мысли, что при первом известіи о сгатуе, воздвигаемой в честь героя нечестивых заговорщиков, он послал прекрасное пособіе, которое Вольтер тотчас почел следствіем уроков, полученных сим Государем от академическаго адепта. (Voyez lett, de Volt a d'Alembert. 5 nov. Г770), Я не могу и не хочу говорить, как много сіи уроки в нынешнее время забыты Християномъ VII; но действительно, c тех пор, как Его Датское Величество научился думать по Вольтеровски, случились такія произшествія, которыя научили его смотреть совсем другими глазами на мнимую пользу, принесенную Государствам сочинениями его наставника.

Теже самыя хитрости, теже заблужденія сделали и Густава III, Короля Шведскаго, покровителем адептов. Сей Государь также прибыл в Париж, — чтобы получить приветствія и наставленія так называемых философов. Он был еще наследным Принцем, когда Д'Аламберт прославлял его, как

25

адепта, даровавшаго своe покровительство секте, и потом написал Вольтеру: «Вы любите разум и вольность, любезный мой сотоварищ! и почти нельзя любить одно без другаго. Прекрасно! Так я вамъ представляю достойнаго республиканскаго философа, который будет с вами говорить о философии и вольности; это господин Іеннннгс, камергер Шведскаго Короля. - Онъ должен, впрочем, объявить вамъ приветствіе со стороны Шведской Королевы и наследнаго Принца, которые подкрепляют на севере философію, столъ худо принятую южными владетелями. Господин Іеннингс скажет вамъ, как силъно преспевает разум в Швеціи под сею щастливою защитою» (Lett, du 19 janv 1769).

Когда д'Аламберт писал это письмо, то Густав, долженствуя возвратить своей Монархіи те права, которых она долгое время лишена была, верно не знал, что подкрепляемые им великіе люди, преимущественно были республиканскіе философы. Он также не знал, каков будет для него последній плод сей философіи, — когда, вступив на Престол, писал к их Корифею: «Каждый день молю я существо существ, что бы оно продолжило дни ваши драгоцѣнные для человечества и столь полезные для успеховъ разума истинной философии» (Lettr. du roi de Suede a Voltaire, 10 janv 1772 ).

26

Мольба Густава была исполнена; Волтеровы дни продолжились, но тотъ уже родился, кому надлежало внезапно пресечь дни самаго Густава. Сіе чудовище со всеми своими кинжалами скоро должно было вытти из последней школы Вольтера; к наставленію Царей, историк соединит теперь философическую генеалогію сего нещасганаго Государя, и того адепта, который был его убійцею.

Ульрика Бранденбургская самим Вольтером посвящена была в таинства софистов - заговорщиков. Совершенно принимая его правило, она даже неоскорбилась тою страстию,

27

в которой Вольтер имел дерзость ей изъясниться (*). Зделавшись Шведской Королевою она не однократно убеждала безбожника провести у ней остатокъ дней своих (Ѵоу. ses lett a Voltaire І74З et 1751). Она не могла лучше доказать своей верности к полученным oт Вольтера правиламъ, во время перваго пребыванія его в Берлине, как вверив ему своего сына, который вместе c молоком всасывал сии гибельныя наставленія. Она посвятила в сіи тайны Густава и хотела также быть матеръю софиста, как была родителъницею Государя. Посему и мать и сын неизменно включены в число адептов, на которых заговорщики более всех полагались. Такова-то философическая родословная сего нещастнаго Шведскаго Государя. Вольтер посвятил Королеву Ульрику , а Ульрика посвятила Густава.

Ho с другой стороны Волтер посвятилъ в свои тайны Кондорсе-
--------------------
(*) Для сей Принцессы Волтер сочинил мадригал «Souvent un peu de verite».

28

та, а Кондорсет, заседая в Якобинском клубе, посвятилъ Анкастрома. Воспитанница Вольтера, Ульрика учила своего сына смеятъся над Христовымъ Таинствомъ и церковью; воспитанник Волтера, Кондорсет, научил Анкастрома смеяться над тронами и ни во что не ставить жизнь Царей.

В то время, когда публичныя известія возвещали, что Густав III будетъ лично предводителъствоватъ соединенными арміям против французской революции, Кондорсет и Анкастром принадлежали къ великому клубу, и въ сем великом клубе громко раздавались обеты о избавленіи Земли от Государей. Густава назначили быть первою жертвою и Анкастром вызвался быть первым палачем. Он выезжает из Парижа и — Густав падает под его ударами (Ѵоу.. le journal de Fontenay)

Якобинцы приходили торжествовать Боготвореніе Волтера; они также праздновали боготвореніе Анкастрома.

29

Вольтер объявилъ Якобинцам, что первый из Царей был счастливый воин; якобинцы объявили Анкастрому, что первый герой былъ убійца Царей; они поставили бюст его подле статуи Брута.

Государи сделали подписку на статую Волтера, а Якобинцы подписались на бюст Анкастрома.

Наконец поверенные Волтера полагаютъ еще Понятовскаго, полъскаго Короля, в числе покровителей адептов. Сей Государь, котораго все нещастия произошли от философіи, действительно знал коротко наших Парижских философов. Желая в особенности изъявитъ свое усердіе началънику их, он писал к нему: «Господин Вольтер! Всякой современник такого человека, как вы, умея читать и путешествовав, несколько не зная вас со всем, долженъ почитать себя нещастным. Вам можно б было сказать: «Народы будут делать обеты, чтобы Цари читали мои сочинения» (Lett du аі fev. 1767).

30

Ныне, когда Король Понятовскій увидел, что теже люди, читавшіе Вольтера и прославлявшіе его такимъ же образомъ, как и он, что те же самые затеяли в Польше революцію, произведенную ими во Франціи тогда, когда он видел, как Скипетр в руках его разрушился, в последствіи сей революціи - тогда говорю я, будучи сам жертвою сей революціи, верно делал он совсем различные обеты, верно желал бы, чтоб народы никогда не знавали Вольтера и Цари поменее читали его сочиненія. Но времена, которыя предвещал д'Аламберт, и которыя он сам желал видеть, сіи времена наступили так скоро, что и коронованные Адепты не могли их предвидетъ. Когда бедствія веры ниспадутъ на них, то пусть прочтут они сіи обеты, которые д’Аламберт своими часто низкими выражениями изъясняет Вольтеру: «Знаменитый и древній ваш покровитель (Король Пруской) началъ колебание, Королъ Шведской продолжатъ оное, a Pусская Государыня подража-

31

ет обоим и можетъ бытъ сделает еще лучше. Я отменно буду смеятъся, естли при жизни своей увижу, какъ разсыпятся четки» (Lettr du 6 Sept 1762) Четки в самомъ деле разсыпаются: Король Густав умерщвлен; Король Людовик XVI убит на эшафотѣ; Король Людовикъ XVII отравлен ядом; Королъ Понятовскій свержен c Престола; Статудер изгнан, и адепты, порожденіе д'Аламбертово, смеются его смехом из своей школы над Царями, которые, покровителъствуя заговору безбожія против храма, не могли предвидеть возмущенія чад безбожія против Трона.

Сіи размышленія невольным образом предускоряют то, что я хотел обнаружить во второмъ заговорѣ. Но таково было соединеніе софистов безбожных c бунтующими софистами, что почти невозможно представитъ успехи первых, не сказавъ тотчас о опустошеніях и злодействах вторых. Самыя произшесшвія в крайней связи сего соединенія заставляют нас пред-

32

ставитъ коронованным покровителям одно из важнейшихъ наставленій, которыя когда либо поныне представлены были историку.

Я не кончу сей главы, не замѣтивъ , что между сѣверными Королями, коих покровительство делало софистовъ столь славными, ни однажды не упоминается о Короле Англійском. Это молчаніе со стороны заговорщиков стоит всех их похвал. Естлиб им толъко нужен был Государь, любимый своими подданными и достойный быть любимым, Королъ добрый, правосудныи, чувствительный, благотворный, ревностный защитник свободы законов и подпора Государственнаго благоденствия; то Георгъ III был бы также их антонином, Маркомъ Авреліем, Севернымъ Coломоном. Но он показался им слишком мудрым — он не хотел пристать к низким заговорщикам, не умѣющим ценить другаго достоинства, кроме безбожія, и вот истинная причина ихъ молчанія! Достославно для Государя быть ни-

33


(Продолжение сей интересной и чрезвычайно редкой ныне книги, раскрывающей страшные преступления революционных масонов перед Богом и Государями, читайте на нешем сайте в следующих выпусках)

Печатается по изданию: О. Барюэль. «Вольтерианцы, или история о якобинцах, открывающая все противу Хрістіанскія злоумышленія и таинства масонскихъ ложъ, имѣющихъ вліяніе на всѣ Европейскія Державы. – С французскаго. - Послѣдняго, исправленнаго и вновь умноженного изданія. – Часть 2. – Съ дозволения цензурного Комитета, учрежденного для округа Императорского Московского университета. – М., в губернской типографии у А.Решетникова, 1806. – 286 С.»

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  18.03.2009

Главная Каталогъ Продолжение

Рейтинг@Mail.ru