ОГЮСТЕН БАРРЮЭЛЬ

Вольтерианцы, или история о якобинцах, открывающая все противу Хрістіанскія злоумышленія и таинства масонскихъ ложъ, имѣющихь вліяніе на всѣ Европейскія Державы

(Продолжение)

Г Л A B A II
Второй класс Протекторов: адепты Владетельные Князья, Принцы и Принцессы

Во втором классе адептов протекторов, я разумею такихъ людей, которые хотя и не коронованы, но не меньше Королей имеют власти над народом, и которых могущество и примеры , соединяясь

34

способами злоумышленников, позволяли сим последним надеяться, что они не напрасно клялись подавить Христіанскую Религію.

Переписка Вольтера открывает нам весьма ясно, что в сем втором классе протекторов есть первый: Фридерик, ланд - графъ Гессель - Кассельскій. Уже одно стараніе, которое прилагал д'Аламберть в избраніи к нему профессора исторіи, о коемъ мы упоминали прежде, достаточно вразумитъ всякаго, до какой степени наши Софисты, употребляли во зло его доверенностъ. Ланд-Графъ имел слепую веру к философіи и уму Вольтера, а потому и позволял безпрекословно сему начальнику софистов просвещать и учить себя, как ему заблагоразсудится. B целомъ свете не возможно было отыскать коварнее сего учителя. Письмо oт 25 Августа 1766 года довольно хорошо обьясняет, к какому источнику посылал Вольтер знаменитаго своего ученика, почерпать уроки мудрости. «Кажется мне, - пишеть сей настав-

35

никъ - развратитель, - что Ваша Светлость имеет желаніе видеть новыя книги, достойныя вашего вниманія. Я долгом поставляю упомянуть вам об одной под названием: «Нужное сокращеніе» (Recueil necefcаіге), в сей книге, сверх многих других сочиненій, находится одно, милорда Болинброка, которое для меня нравится болѣе, нежели все, доселе изданныя, против суеверія. Я думаю, что ее можно найти в Франкфурте, a между тем у меня есть один экземпляр не переплетеной, которой c удовольствіем доставлю к Вашей Светлости. Какіе уроки находить мог в сей книг такой Принц, которой c великим жаром старался просветить себя? Но одно имя Болинброково, было бы не достаточно к потрясенію закона, ежелиб сам Вольтер не издавал подь его именем, множество нечестивых произведеній, которыя были еще гораздо хуже англійскаго автора, и те самыя, о коих он говорил с такою похвалою.

36

Желая c помощію таковых книг разрешить все возмутительныя сомнения, и, по нещастию, предубежденный против всех человеков, Ланд-Граф c жадностію глотал все уроки нечестія, почитаемые им за истину и высочайшую философію. Ежели случалось ему получать их изустно oт Волтера, тогда уже Светлейшій Принц предавался полному восхищенію, и oт чистаго сердца думал, что уже нашел подлинное средство возвысить себя oт обыкновенных человеков. Онь жалел, что не может жить вместе cо своим учителем, почитал себя вечно ему обязаынымъ, и писал так: «Я оставил Ферней c превеликим прискорбіем, но, по крайней мере, утешаюсь тем, что вам понравился мой образ мыслей. Я прилагаю все мои усилія, чтоб отделаться от всех предразсудков; и ежели в сем случае я не так мыслю, как человек обыкновеннный, то обязан за то единственно вашим разговорам и вашим сочинениям» (Septembre 1765).

37

Чтоб показать некоторые опыты своих успехов в училище философіи, знаменитый адепт уведомлял своего учителя о новых открытиях, почитаемых им за важныя возраженія против достоверности Священнаго Писанія: «Недавно сочинил я разсужденія о Моисее и некоторых историках новаго завета (так в подлиннике, в связи с чем мы, к сожалению, вынуждены сохранять атеистически-сатанинскую орфографию оригинала! – «Белая Гвардия»), - писал он к своему идолу, - и мне кажется, они очень основательны; разве Моисей не мог быть побочным сыном фараоновой дочери, коего она приказала и воспитывать? Впрочем, невероятно, чтобы дочь Царская имела такую необходимость в Израильтянинине, коих одно названіе приводило Египтян в ужас» (Lett.66.) Вольтер мог бы легко разрешить его недоуменіе, дав заметить своему ученику, что его Светлость, по напрасну изволит клеветать чувствительную и благодетельную девицу, сжалившуюся над участью погибающаго отрока; что сделала она, то сделали б и многіе, а может быть, - и еще c большим усердіем, ежелиб народная злоба, не угрожа¬

38

ла вящею опасностію сему ребенку. Когда б Вольтер имел совершенно благое намереніе просветить своего ученика и вдохнуть в него правила здраваго критика , тогда б он мог удостоверить его Светлость, что он из простаго и весьма естественнаго действія выводит превеликую нелепицу. Возможно ли, чтоб Принцесса вознамерившаяся дать сыну своему отличное воспитаніе, начала c того, чтоб потопить безвиннаго младенца в воде, и иметь потом удовольствіе отъискивать его по берегам Нила? Возможно ли, чтоб Принцесса Египетская, любящая своего сына и знавшая всю ненависть Египтянъ къ Израильтянам, дала ему кормилицу Израильтянку, внушала в него заранее, что он произошел от такого народа, которым она гнушается, и даже в последствіи обьявила о томъ Египтянам, на тот конец, чтоб привести сего ребенка в большее омерзеніе? За чем же делашь изъ него тайну еще чудеснейшую; когда никто не знал о его происхождении, когда он сделался ужасом для

39

Египтян, когда целый двор фараонов упорствовал признавать его за Израильтянина — тo не лучше ли бы было сказать Моисею, что он родом Египтянин, для того, чтоб отнять у него любовь к своему отечеству и сохранить тем спокойствіе Египта? Boт что мог бы отвечать Вольтер Светлейшему Ланд-Графу; но он ему не противоречил; ибо как ни были безразсудны предположенія Ланд-Графа, но они нравились Вольтеру потому, что питали его душу, исполненную ненависти к Моисею и ко всем священным книгам. Он любил лучше, чтобъ ученики его безумно болтали о неверіи, нежели размышляли бы по правилам строгой критики.

Вольтер радовался и тогда, как Его Светлость находила, что медная змея, воздвигнутая на горе, весьма похожа на Бога Ескулапа, держащаго в одной руке жезлъ, a в другой - змею, и у котораго в ногax лежал пec, в храме Епидаврском; что Херувимы c разпростертыми крыльями над ковче-

40

гом весьма похожи на сфинксовь c женскою головою, с четырьмя когтями, хвостомъ и станомъ львинымъ; что двенатцать волов, бившие на медном море и держащіе на себя бочку в двенатцать локтей ширины и в пять вышины, наполненную водою, которая служила на умовеніе Израильтянамь, — похожи очень были на бога Аписа, или быка, поставленнаго в храме, коего ноги лобызал целый Египетъ. (ibid }

Ланд – Граф заключилъ разсужденіе свое тем, что многіе обряды, введенные Моисеем между Іудеями, заняты им были у Египтян (ibid). Ежелибы сеи новый адепт не попаль прежде на такія злодейскія руки, то конечно успел бы просветить себя много.

Пожалев о Его Светлости, что допустил себя таким образомь дурачить, надобно однакожь отдать ему по крайеей мере тy справедливость, что он от чистаго сердца старался искать истину. Boт как писал Ланд - Графъ к Вольтеру: «Что касается до Новаго Завета,

41

тo в нем находются такія исторіи, которые желал бы я почитать гораздо лучше. Убиение невинных для меня не вразумительно кажется. Как мог Ирод погубить всех младенцов, не имея никакого права властвовать, что даже видно и в самих страстях Христовых» (Ibid )

Ежелиб Ланд-Граф вздумал по прилежнее вникнуть в Священную Исторію, или спросить о том какого нибудь знающего историка, а не своего профессора, коим удружил ему д’Аламберт - тогдаб заблужденіе его могло скоро разсеятся; и онь узналь бы, что Ирод Аскалонит, проименованный великим, но котораго приличнее назвать жестоким — и которой покусился на убіеніе младенцев, был Царь Іудейской, а не тот Ирод, о коем упомянуто в страстях Христовых. Он узнал бы, что сей, который назывался Ирод Антипа, получил от Римлян, только третью часть владений своего отца; и, что, будучи простым тетрархом в Галилее, не мог властвовать

42

над другими провинциями; следственно и не удивительно, что он не имел никакого права властвовать в Іерусалиме, куда между тем Пилат прислал к нему на суждениe Іисуса Христа, так как уже он отсек голову Св. Іоанну Крестителю.

Чтож касается до жестокаго Ирода Аскаловита, то Его Светлость уведомился бы, что сей предыдущей Нерон, повелел умертвить всех двухлетних младенцев в Вифліеме, так же как умертвил он Аристовула и Гиркана, перваго брата, а другаго, восьмидесятилетняго деда Царицы жены своей; также, как умертвиль он Маріамну, свою супругу и двух своих детей; также, как умертвил он Сохама, своего наперстника, со множеством своих друзей и со всеми вельможами, которые чем нибудь ему не нравились. Узнав о стольких убійствах и тиранствах, узнав наипаче, что сей самый Иродь Аскалонит, будучи при последнемь своем издыхании и опасаясь, чтоб день его смерти не былъ торжество-

43

ван Іудеями — приказал запереть в Цирке главных начальников народа и умертвить их в самую ту минуту, когда он будет умирать; дабы каждая фамилія проливала слезы; узнав, говорю я, о всех сих не оспоримых событіях, знаменитый адепт познал бы и то, каким образом сеи Ирод пріобрел права на подобныя зверства. Тогда бы не вздумал он, что такое невинное убіеніе умыслили Евангелисты и, тем более, что сіе содействіе удостоверяют многіе жиды, бывшіе очевидными тому свидетелями: тогдабы он разсудил, что такую ложъ не могут изобрести обманщики, и что все его сомненія о убіеніи невинных, не достаточны поколебать веру его к Евангелію. Но он питал себя теми самыми возраженіями, которыя внушал в него нечестивый учитель, и читал все священныя книги с таким же чувствованіем. Вольтер же, сделавшій на них тысячу нелепых противоречий, боялся однакоже отправлять учениковь своихъ, к полученным ответам от духовных ав-

44

торов. (Voyez sur-tout les erreurs de Voltaire, les lettres de quelques Juifs portugais).

Упоминая сдесь o таковых небольших изследованіяхъ, мы ненамерены своими упреками усугублять горесть, какую чувствуют ныне, многіе владельцы, обольщенные нечестивыми злоумышленниками; мы не будем говорить им: «Каким поражены вы странным ослеплением? Вы имели долг учиться Свящённому Писанію для того, чтоб сделаться лучшими и доставить большее блаженство своим подданным; а вы вместо того осыпаете себя песком софистов, и спорите, также как они, против Христа и Его Пророков. Ежели вы имеете какие-нибудь сомнения о Религіи, то зачем вопрошаете таких людей, которые клялись погубить ее? – Придет и то время, когда Бог Христіан возродит сомненія о вашихъ правахъ; и для разрешенія их, низпошлет к народу вашему якобинцев. Даже и теперь уже начинает колебаться власть ваша. Царедвор-

45

цы ваши такіе же соплетают на вась сечи, какія соплетал и Волтер противь Христа. Оставим сіи разсужденія и скажемъ только согласно c исторіею, что сколько нещастливы те Принцы, которые, желая изучиться, изобрали в свои наставники такихъ людей, кои ни о чем более не думали, как о раз-рушеніи Храмов Божиих, в ожиданіи удобнаго случая низпровергнуть Троны.

K числу адептов протекторов, потребно историку упомянуть о мно гих других Принцахъ, коих владенія вкушают ныне также довольно обильные плоды философіи. В отчете, которой показывалъ д'Аламберт Волтеру о чужестранных Принцахъ, приезжавшихъ во Францію для поклоненія софистам – злоумышленникам – отмечен был Герцогъ Брауншвейгский, какъ человек, заслуживающий отменное уважіе, а наипаче – по возраженію своему на некотораго Принца, покровительствовавшаго фреронам и другим капальям, то есть – духовным писателям (Juin, 1766). Яко-

46

бинская армія доказала, который из сих двух Принцевъ обманулся более в своем покровительстве. Мы увидимъ это еще и того яснее, когда приближимся къ последнему и важнейшему заговору якобинизма.

K сему Герцогу Брауншвейгскому прибавить надобно Л. Е. Г. В. и Л. П.В. (понять, кто скрывается за этими инициалами, в настоящее время не представляется возможным. – «Белая Гвардия»). Тот и другой равно восхищались уроками Волтера. Первый писалъ к своему учителю: «Когда я бываю в Фернее, то мне кажется, что я больше философъ, нежели Сократ» (Lett, d. Fevrier 1769). Другой, превознося похвалами философа, просил у него самую соблазнительнейшую и развратнейшую книгу, какую только мог Волтер выдуматъ, под именем «Орлеанской девы».

За сими следует Карл - Фридрих, Курфюрст Палатин, который безпрестанно требовал от своего учителя новых уроков философіи в таких же беззаконных книгах, или упрашивал их автора приехать в Мангеймъ и личныя преподать ему наставления. (Voyez lettre du 1 mаі I754 & lettre an 1762).

47

Сіи адепты не только не стыдились читать таковые мерзскія сочиненія, но старались еще всеми силами доставать их. Между таковыми любителями учености; должно поместить Принцессу А. Ц. (Ангальт-Цербстскую. – Белая Гвардия), которая изьявляла неоднократно 6лагодарность свою автору и имела безстыдство послать ему подарок (9 et 39 lett. de In Princesse. d'Anhalt).

Усердіе сих знаменитых адептов к сочинениям такого рода не должно быть пропущено историком. Он из него увидит, сколь великую прелесть придавало развращеніе нравов, учению злоумышленников. Он не будет уже удивляться тому, сколько софисты соблазнили людей, когда подумает, какую имеет силу над разумом те, которые предуспели развратить сердце. Я избегаю дальнейшаго по сему предмету разсуждения. Читатель и без меня понять может, какую связь имеют сіи адепты c противу-Христіанским заговором. Какого не заслуживают уважения имена великих людей, но не должно

48

тем жертвовать истиною. Хотя оглашеніе о таких поступках и постыдно для ихъ славы, но между темъ оно полезно для народа, для Престолов и для Храмовъ Божіих.

Ее Светлость Вильгельмина, Mapкграфиня Барейтская, будучи в качестве адептов - покровительниц, преподает Историку новой способ к открытію успѣховъ протову-Христіанских софистов, также и доверенности, которую им доставляло тщеславие их школы, и, наконец, - совершенное их усиліе отличиться oт простых людей посредством возвышеннаго своего просвещенія.

Heоспоримо, что каждый имеет право разсуждать какъ о предметах духовных, так и философическихъ. He нарушая почтенія, коим обязаны мы драгоценной половинѣ человеческаго рода, можем, кажется, сделать общее примечаніе, что женщинам не дана слишком обширная способность отличаться в философіи, метафизике или богословіи. Природа вместо того на-

49

градила их даром украшать самую добродетель-кротостию и живостию чувствований, - путеводительницами, часто надежнейшими, нежели наш разсудок. Хотя добро им свойственное, онЬ и лучше умеют делать, нежели мы, однакож им следовало бы более заниматься своим домом и своими делами. Женщина философка есть или чудо, или чудовище; первыми бывают весьма редко. Дочь Неккерова, супруга Роландова, также госпожи дю Дефант, Деспиналь, Жеофран и многие другие высокопоставленные парижские адептки (или, говоря точнее, - феминизированные идиотки благородного поисхождения, которые уже тогда, отказываясь от данных им при Крещении человеческих имен, не брезговали добровольно присваивать себе похожие на собачьи клички масонские прозвища. – Белая Гвардия) со всем своим блестящим умом обратили на себя посмеяние. Ежели читатель устыдится видеть на том же листе Августейшую Вильгельмину, марграфиню Барейтскую, то пусть весь стыд обратится на главу того, кто вдохнул в нее такие порочные чувствования! Да будут судимы ее учителя, по собственному ее изречению, которому она научилась oт них же, будучи подстрекаема частыми похвалами. Boт слог сей знаменитой обезьянствующей адептки , и наставления и шутки Вольте-

50

ровы, для снискания себе благоволения на счет Святого Павла./p>

«Сестра Гильемета брату Вольтеру здравия желает. Я получила утешительное ваше послание. Клянусь вам моею честью, что оно несравненно более меня преклонило, нежели послание Святого Павла к деве избранной, которое навело на меня какое то усьшление, как будто от опиума, и воспрепятствовало мне разсмотреть все красоты, в нем находящаяся; ваше же послание произвело совсем противное действие; оно извлекло меня из летаргического сна и возбудило во мне по-прежнему жизненные мои чувства. (Lettre du 23 dec 1751 ).

Нам неизвестно никакое послание Святого Павла к деве избранной. Сестра Гильемета, также как и Вольтер, изуродывая все ею знаемое и незнаемое, хотела, конечно, сказать о послании Святого Иоанна к избраннице. Оно не заключает в себ другого приветствия, как только то, что сей Святой Апостол восхищается поступком матери, кото-

51

рая воспитывает детей своих в совершенном благочестии, смиренномудрии и поучает их избегать от речей и учения коварных развратителей. Жалко, что уроки эти для знаменитой адептки превращались в сонное зелье. Вольтер и в самом деле хлебнул бы его не много из следующаго письма, когдаб оно писано было другим кем, а не сестрою Гильеметою. Между тем, мы можем его выписать, как такой документ, который не мало потребен для философической летописи. По оному увидят адепта женского рода, преподающего философические уроки самому Вольтеру, предупреждая Гельзеция , и не имея понятия о Эпикуре, — по единому влечению своего духа, идущаго по стопам его. Прежде преподавания сих уроков сестра Гилъемета, уверяя Вольтера в дружбе маркграфа, усиленно просит его прислать к ней книгу «Дух Велев» (Letter 19 luillet 1752). По прочтении оной пишет она к брату Вольтеру: «БогЬ, говорите вы в поэме «О законеесшесгавенном», наградил всех

52

человеков правосудием и совестью, дарами, необходимо для ннх нужными. Эти две добродетелн врожденные в человеке, соделываются принадлежностью существа его. Из того необходимо следует, что человек должен по оным действовать, и что он не в силах сделаться несправедливым и не чувствовашть угрызений совести потому, что он не может сражаться с таким свойством, которое присоединено к его существу. Этим доказывается совсем противное. Если бы правосудие было свойством нашего существа, то изгналось бы ябедничество; ваши парламентские советники не предприняли бы безпокоить Францию за один кусок хлеба пожалованный или отказанный. Иезуиты и янсенисты покаялись бы в своем невежестве касательно до учения. — Добродетель есть ничто иное, как действие случая. Отвращение от огорчений и любовь к удовольствию принуждают человека быть справедливым. Замешателъство или без-

53

покойство рождает труд; спокойствие есть мать удовольствия. Я сделала себе особенное правило в познании человеческаго сердца и сужу так, как собственные мои опыты судить меня научили» (Lettre du 1 Nov. 1752).

Существует же комедия под названием «Богословие, доставшееся в наследство женскому полу»; почему же и письму Ее Светлести марграфини Барейтской, преобразившейся в сестру Гильемету, не подать какую нибудь идею для философии? Предоставляя нынешним Мольерам забавляться над Сократами женского рода, историк между тем извлечет из заблуждений Вильгельмины Барейтской толкование весьма не маловажное о успехах антиристианской философии. Он увидит новую причину в оскорбительных пределах человеческого ума и в тщеславии таких прнтязаний, которые в некоторых адептах кажутся простирающимися столько, сколько природа доставила им духу кротости и смиренномудрия, в слабости их понятия.

54

Сестра Гильемета не очень любит вольности, - ежели то правда, что Бог вложил в человека совесть, необходимое чувствование от различения справедливого от несправедливого. Повидимому она еще не знает, что человек с полученными от Бога глазами, для разсмотрения своего пути, не волен идти туда, куда ему заблагоразсудится. Она сделала себе особенное правило в изучении человеческаго сердца, не читала еще в этом сердце, что человек видит часто хорошо, а делает дурно. Она считает себя ученицею Сократа, а между тем, также как Эпикур, полагает одно только отвращение от огорчения и любовь к удовольствиям за основание правосудия и добродетелей. Она говорит нам, сама не ведая и не примечая того, что, если не изгналось до сихЬ пор ябедничество, то это потому, что наши за-конохранители не имеют достаточного омерзения к нищите; если наши весталки не все целомудренны, то это потому, что они имеют весьма мало любви к удовольствию;

55

и по ее разсуждению надлежит, чгобы парламент, иезуиты, янсенисты и, без сомнения, вся Сарбонна со всем своим богословием покаялись бы в своем иевежестве касательно до учения.

С меньшим упованием на свои знания и сЬ большею склонностью придерживаться здравого разсудка, Фридерик-Вильгельм, Королевско-Прусской Принц, не показало бы нам в себе адепта, совсем отличного рода. Неутомимый на поле сражения, он не смеет отвечать за себя в уединеии, он знает то, чему желал бы он верить, но не знает того, чему он обязан верить; он боится потерять себя в размышлениях. Душа его, кричит ему, что он должен быть безсмертен, он страшится обмануться ее голосом, и нужно, чтобы Волтер избавил его от труда разрешить данную задачу: «Поскольку вы допустили меня разговаривать с вами, - пишет он к нему почтительно, - то позвольте предложить вам вопрос, служащий к единственному моему про-

56

свещению: не переменили ли вы, вступая в такие глубокие лета, сколько нибудь стаpоro вашего мнения о свойстве души? Я не люблю заниматься метафизическими разсуждетями, но однако же не хотел бы умирать совсем, и желал бы, чтоб и ваш гений не вовсе изчез» (Lettre du 12 Novembre I770).

Волтер как человек, умеющий принимать всякие виды, ответствовал: «Фамилия Короля Прусскаго имеет основательную причину не желать уничтожения своей души .... Правда, что и сию пору не знают, что такое есть душа. Ее нигде и никто не видывал. Все, что мы знаем, состоить в том, что Безсмертный Творец природы вложил в нас способность чувствовать и познавать добродетель; но чтобы эта способность жила после нашей смерти, то это также не доказано, как и противное тому; одни только шарлатаны в том удостоверены. Нам совсем неизвестны первые начала.- Сомнение, конечно, вещь непри-

57

ятная, но и уверенность есть пресмешное положение» (Lettre du 28 Novembre 1770).

Я не знаю, какое сделало впечатление это письмо над Светлейшим ученикомЬ; но, по крайней мере, заметить из него можно, что начальник злоумышленников Вольтер умел ловко управлять Принцами-адептами столь же хорошо, как и Гарлемскими мещанами. Когда Король Фридерик писал к нему утвердительным тоном, что мертвый человек ничего не значит, в то время Вольтер остерегался отвечать, что уверенность есть пресмешное поло-жение; что одни шарлатаны в том достоверны. Фридерик, Король Прусский, есть всегда первый из Королей философов. И когда Фридерик, спустя восемь дней, просил Вольтера уверить ее в безсмертии своей души, то в то время, прибавил он, что, несмотря на все замешательства и на все заботы спектическаго ученая, сомнение скептики есть единственное и приличное состояние для истинных филосо-

58

фов. Такие слова достаточны были внушить Вольтеру, что ученик его не принадлежить уже более к закону Іисуса Христа. В это-то положение старался он вовлечь ученика своего, чтобы совершенно увериться в своей победе. Хотя учитель и был несведущ о душе, но Король Фридерик оставался всегда материалистом и упорным в своем мнении. Ему казалось приятно, что Евгений Вюртембергский, шествуя по стопам своего учителя, удивляется его системе и позволяет с собою спорить Вильгельмине Барейтской, гораздо дерзновеннейшей своего учителя. Вольтер был столь восхищен своими учениками, что не мог не уведомишь любезнаго своего графа д'Аржанталя: «Теперь уже нет ни одного немецкого Принца, которой бы не был философ» (Letter du 26 Sept 1766). Без сомнения можно сделать изключение из такого утвердительного отзыва, но однакоже оно доказывает, до какой степени корифеи беззакония мечтали торжествовать своими успехами над таким множеством Государей и Прин-

59

цев, для которых беззаконие долженствовало вскоре сделаться столь гибельным.

60

Конец второй главы


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  31.03.2011

Глава 1 Главная Каталогь

Рейтинг@Mail.ru