ЖИЗНЬ ВО ИМЯ ВЕРЫ И ЛЮБВИ
(Мария – Антуанетта: портрет на фоне эпохи)

Австрийка по рождению и воспитанию, прямая наследница бессмертной славы великих правителей Священной Римской Империи, Она, еще в ранней молодости оказавшись на берегах Сены, навсегда оставила тут свои душу и сердце. Выйдя замуж за Наследника французского престола, эта поистине уникальная женщина впоследствии стала матерью Его детей, руководительницей местного бомонда, главной законодательницей парижских мод. А когда пробил час, не колеблясь принесла в жертву самое дорогое из того, что имела – собственную жизнь…

На первых порах новое Отечество относились к Ней с холодной вежливостью. Затем молва вознесла Ее на уровень особы, почти легендарной, популярности которой не будет, казалось, предела. Чтобы еще немного позже, убивая слухами и сплетнями, дерзко предать эшафоту…


У гильотины Ее Величество держалась в высшей степени мужественно. Наступив на ногу одному из палачей, ровным голосом произнесла: «Прошу прощения, мсье, это было ненамеренно!»

Через секунду механический нож стремительно полетел вниз…

«Наивное и доброе дитя!»

Весь 1755 год изысканная Вена ликовала. Императрица Мария-Терезия счастливо разрешилась от бремени девочкой, названной при крещении в честь матери, с добавлением, кроме того, сюда же легкого и нежного, словно шелк, слова «Антуанетта». Ребенок, ставший, как оказалось, последним плодом земной любви Властительницы, сделался и самым желанным, затмив собою старших сестер: Марию-Амалию, герцогиню Пармскую, а также будущую хозяйку жаркого Неаполя…

С первых дней жизни та, которую близкие ласково называли «Туанетта», была окружена невиданной роскошью. Атласное белье и лучшие в мире наряды, умопомрачительные игрушки, сувениры и безделицы, сладости Востока и Запада, вышколенные гувернеры, няньки, бабки и метрессы, энциклопедически образованные врачи, рослая и чрезвычайно суровая охрана – все было к услугам той, с чьей помощью Проведение со временем сольет воедино династии Габсбургов и Бурбонов. Кое-кто из придворных даже шутил: подобным, мол, образом новорожденная дополучает от вечно занятой государственными делами матери недостающую Ей теплоту и ласку…

Однако безоблачно - розовое детство закончилось для Марии-Антуанетты именно в тот день, когда пришла пора учиться. Многочасовые уроки танцев, в конце которых даже взрослые преподаватели во главе со знаменитым Невером падали от усталости, принося безусловную пользу юной фигуре, несказанно изматывали подрастающий организм. Вокальные партии, когда через два часа уже сам себя не слышишь, требовали максимальной усидчивости. Теория музыки в исполнении гениального Глюка- вещь, безусловно, хорошая, но все же не спасает от соблазна с наслаждением поиграть в куклы. А чего стоит этот несносный французский с его сложной грамматикой и до предела запутанной фонетикой, язык, вызывающий массу затруднений и у своих непосредственных носителей? Как запомнить, где и почему три буквы в нем читаются, словно одна, а когда не произносятся вовсе? Да и родной немецкий казался порой десятилетней ученице таким скучным!

Возраст брал свое, и Мария – младшая иногда откровенно ленилась. Укроется, бывало, в дальнем конце девственного сада, и Ее не могут найти часами. То, зная, что преподаватель с нетерпением ожидает свою высокородную ученицу в положенном расписанием дня месте, нарочно засидится за обеденным столом. И, конечно же, не было лучшей мастерицы заговаривать слуг комплиментами, лестью, похвальбой, от чего больше других страдал один старенький аббат…

Но в памяти людей Она все же осталась иной, без этих, невидимых досужему взору, изъянов раннего детства. «Владея очаровательной внешностью, - писал, к примеру, посланник епископа Орлеанского Вермон,- Принцесса сочетает в себе обаяние, грацию, умение держаться в обществе, и когда Она, как можно надеяться, физически несколько разовьется, то будет обладать всеми внешними данными, которые только можно пожелать. Ее характер и нрав - превосходны». «У Нее больше интеллекта, - вторит еще один современник, - чем можно было бы предполагать. Шесть недель я преподавал Ей основы изящной словесности, Она хорошо воспринимает предмет, способности к этому у Нее имеются. Особенно блестяще усваивается то, что одновременно и развлекает».

Вот уж действительно – «Через тернии - к звездам!» Прежде всего, конечно, в смысле преодоления самой себя…

Помолвка-дело тонкое…

Весной 1767 года на берегах Дуная заметно нервничали. Еще бы - прошло уже без малого шестьсот дней, а официальный Париж так и не удосужился дать согласие на то, чтобы очаровательная, словно утренний бутон розы, Мария-Антуанетта стала женой французского дофина. Многого стоило это решение Императрице – Матери, сколько возражений довелось отбросить, досужих сплетен о вялости и бесхарактерности будущего зятя выслушать. Но Она твердо решила – сближению двух стран по данной линии – быть! Разумеется, если Версаль не заупрямиться окончательно – ибо унижаться перед ним никто не станет. Однако и впрямь интересно – почему они там до сих пор молчат?

Наконец, 24 мая пришел ответ, в котором «Его Величество Король совершенно определенно высказался в том смысле, что австрийский проект брачного союза может рассматриваться, как окончательно принятый». Дело вроде бы пошло веселей – подарки, обмен торжественными телеграммами и поздравительными нотами сменялись клятвами верности, письмами – планами условий будущего соглашения, депешами с портретами новобрачных. Чувствовалось, что умудренный житейским опытом Людовик ХУ где-то в глубине души продолжал колебаться, Она же, наоборот, была отважна, словно львица, рьяно защищающая свое любимое дитя…

И все же дело закончилось победой германской напористости! Вторая половина 1769 год навсегда войдет в анналы австрийской истории в качестве эпохи, когда местный политический бомонд узнал о послании, где противоположная сторона не только просила руки эрцгерцогини, но и от имени своего Венценосца определяла срок свадьбы грядущей Пасхальной неделей. Давно желанный результат налицо, но стареющая Императрица вдруг с удивлением поняла, что особой радости все происходящее вокруг Ей отнюдь не доставляет…

Расставание с дочерью было тяжким. Только в последний момент Мария-Терезия, похоже, до конца уяснила, насколько приросла душой к светловолосой 14-летней девочке, с ее легкомыслием и порывистостью, рассеянностью и добродушием, искренностью и сердечностью. Не сдерживая эмоций, Соправительница Иосифа Второго отправляет личный рескрипт будущему свату с мольбами оказывать отеческое покровительство невестке-подростку. Вместе с тем, пытаясь выглядеть максимально строгой, Она же вручает своему чаду подорожную грамоту, содержащую, между прочим, и такие строки: «Напоминаю тебе, любимая дочь, о том, чтобы ты раз в месяц перечитывала эту записку. Аккуратно исполняй это мое желание, очень прошу тебя. Меня ничто так не пугает, как твоя нерадивость в жизненных мелочах. Борись против нее и не забывай свою мать, которая, как бы далеко от тебя ни находилась, до последнего своего вздоха беспокоится о тебе». Каждый день, стоя за церковной оградой, Она просила Господа о даровании благополучия и долголетия обожаемому ребенку. Причем молитва эта зачастую походила на предсмертный крик, чей надрыв не могли компенсировать ни геополитический успех, ни шикарное приданное в виде драгоценностей, шелков, тончайшего белья, изумительных кружев.

Начиналась совсем иная эпоха…

От мадам Дофины до Королевы

В начале апреля 1770 г. Альпы пересек французский посланник Дюрфор. Суть его весьма деликатной миссии определялась выражением «свадебный генерал». Обставлена же она была с роскошью, удивившей даже привыкших ко многому венцев. Пятьдесят впряженных цугом карет, среди которых особым блеском отличались экипажи работы знаменитого Франсьена, величаво плыли по направлению к Хофбургу. Сопровождали эту кавалькаду 117 лейб – гвардейцев и множество лакеев, одни лишь позументы на мундирах которых обошлись землякам кардинала Ришелье в сто тысяч дукатов. Затем состоялись прием и бал в Бельведере на три тысячи персон, ответный званый ужин во дворце Лихтенштейн, официальное сватовство, церковные службы перед Евангелием, Распятием и горящими свечами, поздравления от имени Двора и университета, армейский парад, грандиозное театральное действо. И как итог – церемония бракосочетания по доверенности в храме отцов-августинцев, последние прощания, слезы и объятья, извечная грусть расставания с Родиной.

19 – 21.04., в самый разгар благоухающей весны, Мария- Антуанетта волею судьбы перестала быть одной из претенденток на Трон многонациональной Австрии.

Гигантский кортеж стремительно мчится через Верхнюю Австрию и Баварию по направлению к рейнскому островку между Келем и Страсбургом, где уже все готово к передаче невесты из рук ближайшего окружения в холодные объятья чужеземцев. Туанетте страшно, от смущения и жалости к самой себе тело ее часто пробивает мелкая дрожь. Но изменить ничего нельзя –такова, очевидно, расписанная по секундам горькая девичья участь!

…Под огромным балдахином разбит богато сервированный стол. Он – словно рубеж, перед которым - милые сердцу виновницы торжества австрийцы, а позади – страшные в непонятности своей французы. Граф Штаремберг, отпустив руку Принцессы, передает эстафету хозяевам церемонии, и так до тех пор, пока гости. До единого человека, не покидают зал, оставив свою маленькую Госпожу рыдать в новом для Нее обществе фрейлины Шарлотты де Ноай. Прямо по курсу – триумфальные арки Эльзаса, легендарные тени Компьенского леса, и, наконец, - Версаль, Центральная капелла, зычное «Отче Наш» архиепископа Рейнского, свиток брачного договора с не по-детски твердой подписью «Мария Антуанетта Иозефа Анна», парчовый альков интимных покоев…

16-18 мая 1770 г. Она навсегда вольется в состав правящей семьи племени франков!

…Последующие пять лет Высокородные молодожены по капельке испивали до дна терпкую чашу истинного счастья. Вопреки пересудам недоброжелателей, Супруг оказался благородным человеком, интересным собеседником, галантным кавалером, изумительным мужем. Помня же заветы матери, «нежнейший росток мощнейшего древа Габсбургов» изо всех сил старалась быть достойной Его общества, знаков внимания и ласки. Постепенно набираясь опытности, училась говорить там, где хотелось молчать, и соблюдать тишину в ситуациях, при которых вроде - бы следовало кричать во весь голос. На языке высшего света это называлось этикетом – наукой достаточно забавной, полезной и своевременной. Ох, если бы только в ней было дело!

В мае 1774 году, в возрасте 64-х лет, скончался Людовик ХУ. Следуя девизу местных роялистов «Король умер! Да здравствует Король!», Престол немедленно занял Людовик ХУІ. Афоризм Отца «Только в одной моей персоне пребывает Высшая власть!» сменился не менее яркой фразой Сына: «Законно все, чего Я желаю!».

Для Той же, кто безответной тенью много лет следовала за новым Монархом, путь к вершинам земной славы на этом завершился. Далее начиналась личная Голгофа…

«Вдова Капет»

Ее Супруг вершил судьбы державы предков менее двух десятилетий. Но за это время, выйдя по уровню экономического развития на третье место в мире, Франция процветала: значительно улучшилось сельское хозяйство, быстрыми темпами развивались промышленность, финансовая сфера, торговля. Даже заокеанские республиканцы завидовали прогрессу народного благосостояния, при котором французские рабочие по доступным для них ценам могли купить практически все, мещане приобретали рояли и фаэтоны, мелкие буржуа запросто отправляли детей учиться в гимназии, лицеи, университеты. Поэтому извне страну ненавидели и боялись, а пресытившиеся обыватели внутри нее все чаще вели себя по принципу: «Что имеем - не храним, потерявши – плачем!»

Была ли сама Мария-Антуанетта счастлива все эти годы? Четкого ответа на поставленный подобным вопрос до сих пор нет - слишком бурным оказалось время! С уверенностью можно говорить лишь о том, что Она пыталась доставлять как можно больше радости дорогим для себя людям. Уединившись в обворожительном мире Трианона, игнорируя сплетни о якобы имеющемся сонме тайных любовников, напрочь отвергнув пошлую суету вокруг какого то колье, жертвуя здоровьем ради благополучия Династии…

19 декабря 1778 года Королева родила первую дочь, будущую герцогиню Ангулемскую. Окружающим событие это принесло неизреченную радость, Ей же – жгучую физическую боль, гипертонический криз, глубокий обморок, обширное кровопускание. Чуть позже на свет появился Луи – бедное, мучимое рахитом, создание, так и угасшее от данной страшной болезни еще в дошкольном возрасте! Во младенчестве переселилась в вечность и Принцесса Софи – Беатрис. А чего стоит судьба Шарля-Луи (1785 – 1795), Короля Людовика ХУІІ, на могилке которого до сих пор значится: «Скажите, есть ли в мире скорбь, скорби Моей подобная!»

…В 38 лет Она лишилась мужа, а на 39-м году – и самой жизни. Кроме того, за восемь месяцев вынужденного адского одиночества Мария - Антуанетта стала свидетельницей полного разорения страны революционерами, массовых казней своих сторонников, злодейского убийства мужа, мук молодого Дофина (провоцируя туберкулез лимфатических узлов, восьмилетнего ребенка регулярно обливали ледяной водой, били палкой по голове, заставляли петь “Марсельезу”). Утешало лишь мужество обреченных: так, Его Величество, влекомый 21.01. 1793г. на эшафот, пытался протестовать, когда преступники связывали Ему руки за спиной, адвокат Короля Малерб, споткнувшись перед самым помостом, хладнокровно заметил: “Это – плохая примета”, мэр Парижа Байльи, дрожа на пронизывающем ветру, гордо бросил мучителям: ”Не надейтесь, страха здесь нет- один только холод!” Да и Ее мальчик вел себя поистинне достойно!

…В октябре наступила окончательная развязка. Было совсем не страшно, только немного жаль своих бедных, совсем распоясавшихся, подданных…

МАРИЯ АНТУЕНЕТТА ИОЗЕФА АННА

• 7 ноября 1755 года у австрийского Императора Франца І и его супруги Марии-Терезии родилась дочь, которой Провидение уготовило жребий Королевы Франции;
• 16 мая 1770 г., не достигнув и пятнадцатилетнего возраста, девушка стала женой будущего Людовика ХVI Бурбона;
• 5-6 октября 1789 г., при штурме революционерами Версальского дворца, жизнь Ее подверглась смертельной опасности;
• 10 августа 1792 года, после взятия республиканцами династической резиденции Тюильри, Марию-Антуанетту помещают в замок Тампль;
• С 1 августа 1793 г. и до конца своих дней находилась в тюрьме Консьержери;
• 16 октября 1793 года казнена в Париже;
• Весной 1815 Ее останки переносятся в столичный монастырь Сен-Дени.

Александр Машкин

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  17.01.2009


Главная Каталог
Рейтинг@Mail.ru