ПОСЛЕДНИЙ ИЗ МОГИКАН

 

Клеменс Лотарь Венцель фон Меттерних…Одни называли его хранителем незыблемости устоев тогдашней многонациональной Австрии. Другие же, наоборот, считали, что именно этот человек, со своим непримиримым консерватизмом, является главным разрушителем Священной Римской Империи Германской нации. Находятся и такие, кто берет на себя смелость отождествлять данную фамилию с предтечами национал-социализма, фашизма и им подобных проявлений бурного 20-го столетия…

Впрочем, все сходились в главном - означенная личность является безусловной звездой в системе международных отношений, персоной, чьи решения до сих пор поражают своей парадоксальностью и размахом…

Лев готовится к прыжку

Он родился 15 мая 1773 года среди заброшенных замков и виноградников старинного Кобленца в семье рейхсграфа Франца-Георга. Отец будущего политика, служа в Трире и Кельне, занимая посты советника, а затем - и главы дипломатического ведомства одноименного архиепископства, министра-резидента австрийских Нидерландов и Бельгии, владел вотчинами Кенигсварт, Виннебург и Байльштайн, где, в окружении сестры Полины и брата Иосифа, стремительно пронеслось радостно-беззаботное детство Клеменса…

Элементарное воспитание и начальное образование юноша получил дома. Интеллектуально одаренный, снедаемый жаждой знакомства с различными отраслями человеческого знания, он, тем не менее, уже тогда отдавал предпочтение иностранным языкам, географии и статистике, то есть, тем предметам, без освоения которых нечего было и думать о движении по стопам достопочтенного родителя. В 1790 и 1797 годах, выполняя ряд мелких поручений при коронациях Леопольда и Франциска Второго, отрок усвоил также свой главный урок: хочешь делать карьеру при дворе, скрывай сосредоточенность под маской хладнокровия, а живость ума - за внешней апатией и скупостью жестов…

С 1788 года Меттерних-младший – студент Страсбургского университета. Здесь его особенно интересуют лекции по германскому праву профессора К.-В. Коха. Размышляя над услышанным, сей отпрыск знатного рода вскоре делается убежденным сторонником теории «прагматического равновесия составных частей общества» как главной гарантии стабильности Второго Рейха…

Еще через некоторое время Клеменс переезжает в Майнц. Философия, общая эволюция, подноготная складывания юридических институтов - вот тот круг вопросов, ответы на которые он ищет с упорством одержимого. Последнее сближает его с ученым и педагогом Н. Фогтом, причем настолько тесно, что после смерти этого своего наставника Меттерних прикажет похоронить его останки в личном поместье Йоханнесберг.

…1794 год выдался знаковым для всей семьи, ибо именно тогда их мальчик, тот, в ком никто души не чаял, впервые увидел венский Бальхауз- здание, ставшее на последующие 40 лет немым свидетелем его величия, славы и мучений…

Бремя хаоса

То было поистине трагическое время! События 1789-1793 годов во Франции и последовавшие затем войны санкюлотов против своих ближайших соседей кардинальным образом перекроили политическую карту континента, не оставив камня на камне от традиционных планов, схем и концепций. Но все-таки нужно было продолжать жить, устраиваясь самому, постепенно подчиняя созданный новыми условиями мир личной системе прочно устоявшихся взглядов!

В 1801 году Меттерних получает назначение в Саксонию. Тут, в Дрездене, судьба сводит его с ярым консерватором Ф. фон-Генцем, под влиянием которого Клеменс, по собственному признанию, начал зрело и спокойно обдумывать окружающие проблемы. Постепенно у него вызревает идея, трансформировав Австрию в прочный союз отдельных земель, противопоставить ее не только мятущемуся Парижу, но и соседней Пруссии. Но дальнейшие события оказались динамичнее самых смелых прогнозов!

…Наполеон гордо вышагивал по Европе. После победы под Аустерлицем он забирает у Вены Венецию, Далмацию, Истрию, Тироль. Казалось, все гибнет в огне, постоянство становится фантомом, важные договора - клочками бумаги, соглашения - пустым звуком…

Заняв место имперского посла в Берлине (1805), К. Меттерних еще более сдвигается вправо. Ради противостояния дерзкому корсиканцу забыты все прежние антипатии. Лихорадочно ведется поиск путей возможного сближения с Гогенцоллернами, при помощи барона М. фон-Алопеуса и генерала Ф. Винценгероде задабривается далекий Санкт-Петербург. И, конечно же, именно поэтому он согласился всунуть голову даже в самое логово зверя!

…Революционный Париж встретил амбициозного рейнца более чем прохладно. Проигнорировав верительные грамоты, тамошняя администрация согласилась принять его лишь в качестве посланца маленькой Австрии. Понимая необходимость временного подчинения превосходящим силам противника («Наполеон может войти в нашу Галицию прежде, чем мы вообще узнаем о начале войны!»), Клеменс решил ждать. И только некоторые из посвященных догадывались – именно под покровом этого кажущегося равнодушия и протекала тогда упорная борьба за Реставрацию…

Защищая честь Отечества, Меттерних, прежде всего, стремился уберечь от дальнейшей аннексии хотя бы осколки Придунайской монархии. Раз за разом он поднимает вопрос о демаркации новой франко-австрийской границы, эвакуации чужеземной армии из Браунау, передаче Вене имущества Тевтонского Ордена. И сбить его с этого пути был не в силах ни гнев Талейрана, ни нарекания оппонентов, ни угроза высылки.

Доверенное лицо «партии войны», Лотарь также стремится убедить начальство в непрочности внутреннего положения бывшего первого консула. Читая составленные им меморандумы, мы узнаем о том, что в 1808г. даже парижане разочаровались в Наполеоне, армия последнего на 70% состояла из ненадежных иноземцев, ее моральный дух подрывали события в Испании. Но, самое главное - в деле грядущего Возрождения Австрия должна рассчитывать только на собственные силы!

36 лет…Не существовало, пожалуй, в жизни нашего героя возраста, более счастливого и одновременно - трагичного, чем этот. Покинув давно надоевшие берега Сены, он возвращается домой - принять должность министра иностранных дел. Совсем недавно эрцгерцог Карл, проявив огромное личное мужество, нанес врагу поражение у Асперы и Эсслинга, заставив спасаться бегством самого Бонапарта. Активизировались немецкие сторонники, отряды роялистов, начал кое-что предпринимать Царь Александр Первый. Рассвет свободы казался уже достаточно близким!

Но на этом успехи и закончились. Более того, под угрозой ликвидации самой Династии страна отказалась от Лемберга, Кракова, Тарнополя, Герца, Хорватии, Фиума, Триеста, лишилась еще 3,5 млн. своих подданных, до минимума сократила вооруженные силы, согласилась на выплату огромной контрибуции.

С другой стороны, проведя служебную инвентаризацию своего ведомства, вновь назначенный начальник также пришел в ужас: «Мы до того обессилены, что любое лишнее движение грозит непоправимой катастрофой». Члены кабинета постоянно живут на чемоданах, в аналитическом управлении кипят яростные дрязги «оборонцев» с «пораженцами». Казалось, еще миг - и разверзнется земля под ногами!

В тех условиях Меттерних делается достаточно жестким ригористом. Главное - сберечь хоть остатки армии, «этого когда-то самого славного детища в мире!». Секретные курьеры доставляют огромные суммы повстанцам Пиренеев, Италии, Привисленского края. К высадке 30-ти тысячного десанта в районе Балтики всячески подталкивается Лондон. Даже Россию на всякий случай заверили, что ее интересы никогда не придут в столкновение с австрийскими. Разрабатывается система так называемого «потенциального торга», в соответствии с которой, в случае еще одной агрессии, Западная Галиция, к примеру, могла быть уступлена парижанам сразу, а за, допустим, Прессбург, надлежало драться до конца. За границу высланы самые ярые реакционеры, а оставшиеся легитимистские колонии взяты под особый надзор полиции. Стиснув зубы, одобряется брак принцессы Марии-Луизы с человеком, недавно объявившим себя императором французов.

…Но среди всей этой возни разменной монетой для сносного существования он не сделал лишь Абсолютизм: «Одному только Монарху дано право определять путь несчастий и опасностей. Никто, кроме Его Величества, не может сделать выбор между войной и миром!». Да в глубине души всегда лелеялись искры ненависти к непрошеным гостям: «Пока вы сильнее, то и владеете нами, но время придет, и мы вам еще покажем!»

«Не нарушить, но исполнить!»

Разгром Александром Первым «нашествия двунадесяти языков» на территории своей страны, равно как и победоносный Заграничный поход русской армии, создали те условия политического бытия, которые известны ныне как Священный Союз. Волею судеб восстановленной Австрийской Империи довелось играть в нем совсем не последнюю роль. И данный уровень Меттерних пытался поддерживать всегда!

Для начала реализуется тактика «континентального равновесия сил», согласно которой Вена, Берлин и остатки Парижа, общими усилиями умеряя аппетиты главного победителя, должны обеспечить людям долгожданную стабильность. Полным ходом идут тяжелейшие переговоры о расширении зоны австрийского влияния путем недопущения взаимного слияния Саксонии и Тюрингии, привлечения на свою сторону Вюртемберга, Баварии, Бадена. Запускается в дело план «Буферная зона», где консолидированные при помощи Австрии в более-менее единое целое немцы стали в руках последней действенным противовесом любым враждебным поползновениям извне.

Еще одним важным моментом считалась борьба за Швейцарию, Аппенины, Данию и Эльзас. Именно Меттерних отдал приказ генералу Шварценбергу пересечь границу и захватить мост через Рейн у Базеля. В Копенгагене ставка делалась на Короля Фредерика Четвертого. На юге своей воле удалось подчинить Неаполь, а на землях, отторгнутых от германской метрополии еще Людовиком Пятнадцатым - создать мощную деструктивную группировку.

Наконец, проблемой, требующей срочного разрешения, являлись отношения с Великобританией. Однако лавированием, обходными маневрами, уступками по мелочам Клеменс добился от Лондона признания себя в качестве равноправного партнера не только в делах военных («Посылать своих солдат в горячие точки - Ваша прямая обязанность!»), но и по вопросам мирного обустройства.

1814 год позволил венскому дипломату сорвать еще один плод. Словно перезревшая груша, пала диктатура Наполеона и, чтобы там не говорили, в этом была также его заслуга-человека, много лет подряд подтачивавшего ее гнилое нутро!

«Вступая на дипломатическое поприще молодым романтиком, я и не догадывался, что дело, поначалу представлявшееся мне лишь серией великолепных балов, приемов и бесед, окажется столь тяжким. Но все же многое из задуманного выполнено, кое-что - даже очень неплохо. Душа моя спокойна. Надеюсь, потомки не осудят меня!»

Чем не итог всей жизни?

Закат и уход

Более тридцати последующих лет он будет вершить политические судьбы Австрии, бережно храня все старое, отталкивая от себя разного рода новшества. Сам всегда работавший на износ, Меттерних требовал того же и от подчиненных. Высокомерный в общении, он искренне полюбил следующую фразу, принадлежавшую русскому Императору Николаю Первому: «Я всегда иду только вперед, ни с кем не советуясь, ни на кого не ища поддержки. Кто хочет, может, присоединившись, сделаться моим соработником». Только так - один и за линию горизонта! Не обращая внимания на остальных!

Говорят, что годы - не возраст... Но чем дальше, тем тяжелее становилось мобилизовавшись в нужный момент, принять единственно верное решение, добиться его строгого исполнения. Все чаще одолевала апатия, потянуло на покой, к абстрактным размышлениям. Он начал всерьез подумывать об отставке…

…1848 год принес Европе нечто совершенно невообразимое. «Новый Наполеон, сотканный из огромного числа внутренне схожих маленьких адептов, пророс на ее просторах», повсюду сея смуту и разрушение. В Вене откровенно запахло либерализмом…Громко хлопнув дверью, Лотарь Венцель Меттерних ушел. Временно - из страны (до реэмиграции были Англия, после - Бельгия), навсегда - из политики…

Те, кто ожидал, что после этого шага свершится чудо обновления, трагически ошиблись. Трансформировавшись в Австро-Венгрию, внутренне готовая даже к статусу Австро-Венгро-Славии, некогда могучая держава полетела под откос. И падение это не удалось остановить ни Францу-Иосифу, ни последнему Венценосцу Карлу…

Умер Меттерних 11 июля 1859 года частным лицом. Говорили, что еще очень долго на его могиле не переводились живые цветы - дань памяти политику, свершавшему порой невозможное…

Александр Машкин

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  03.03.2008


Главная Каталог
Рейтинг@Mail.ru