ПРЕСТУПНЫЙ ПРАЗДНИК

Контрреволюция, если она желает победить, должна самым решительнейшим образом раздавить уродливую гидру международной плутократии и социализма, безпошадно уничтожая всех ее адептов.

Размещая данный материал на нашем сайте, мы преследуем одну- единственную цель – показать, что, кроме «красных» большевиков и коммунистов, еще намного раньше этих последних, История знала не менее чудовищных зверей – так называемых «революционных демократов» самых различных цветов и оттенков.

И именно поэтому, как нам кажется, Правые всего мира должны крепко усвоить одну простую истину: у них в этом бренном мире есть «всего лишь» два врага: змий – искуситель либеральных (понимай: финансово-спекулятивных) переворотов и чудище пролетарской (читай: маргинально-бомжарской) революции.

Белая Гвардия

Ежегодно 14 июля французы шумно отмечают взятие Бастилии, однако, никто не хочет вспоминать, что французские революционеры были убийцами. Кто первый делал из людей мыло и шил штаны из их кожи? Вожди французской революции. Те самые, которые громко декларировали красивые слова о свободе, равенстве и братстве. И, несмотря на это, Франция продолжает праздновать 14 июля, считая убийц народными героями.

Во французских школах не услышишь о преступлениях Великой французской революции. «В учебниках есть только краткое упоминание о том, что принять революцию людей заставляли, применяя насилие. И никаких подробностей, как это происходило, — рассказывает один из преподавателей французской истории из Бордо. — Большинство французов ничего не знают об ужасах революции, о том как сжигались целые города. Многие даже не представляют, где находится Вандея».

А Вандея — это провинция в западной Франции над рекой Луарой. Именно здесь в 1793 году простые французы восстали против революционеров и взялись за вилы, защищая Веру и Короля. Революционеры восприняли их восстание как личное оскорбление. Ведь они утверждали, что освободили простой народ от тирании. И в провинцию вторглась революционная армия. За шеренгами солдат следовали обозы, заполненные серой. Солдаты сжигали города и села. Они безо всякой жалости тысячами убивали женщин детей, стариков. Причем проделывали это с особой жестокостью. Во время подавления восстания погибло около 117 тыс. человек, т.е. седьмая часть всего населения провинции.

Резня инвалидов

Несмотря на это, 14 июля во время празднования Великой французской революции, над Парижем вспыхивают фейерверки. Толпы на Елисейских полях с восторгом смотрят на происходящий парад. Радующиеся парижане не отдают себе отчета в том, что празднуют одно из самых преступных деяний в истории. Французы постарались забыть обо всех кошмарах революции. А некоторые даже пытаются оправдать революционеров, говоря, что ради благой цели можно применять кровавые средства.

В истории Франции огромное количество примеров геройства и жертв собой ради Отчизны, множество славных побед. Несмотря на это, они выбрали праздником 14 июля 1789 года, когда парижане взяли Бастилию. Бастилия в то время уже потеряла значение крепости и служила незначительной тюрьмой. Ее охраняли всего 30 швейцарцев и около 80 инвалидов. Они быстро сдались, едва услышав обещание революционеров отпустить их восвояси.

Но как только они сдали оружие, озверевшие толпы народа набросились на несчастных. Большинство из них были убиты на месте. Командира гарнизона они проволокли по парижским улицам, а потом затоптали. После этого они с гордостью водрузили его голову на пику и продолжили триумфальное шествие.

Парижане быстро привыкли к кровавым зрелищам. Вскоре на парижских площадях были воздвигнуты гильотины. По мостовой покатились головы Короля, Королевы, тысяч врагов республики. Когда враги закончились, одни революционеры принялись рубить головы другим, придерживаясь тезиса «Революция пожирает своих детей». В самый разгул «Большого террора» гильотины не справлялись с количеством жертв, по улицам текли реки крови. Во Франции во время революции погибло более полумиллиона (!!) людей. Еще полмиллиона умерло от голода и болезней. И это при том, что в то время население Франции насчитывало всего 27 млн человек.

"Идиоты, которые молятся"

Но почему гнев революции обрушился именно на Вандею? Ведь поначалу революционные идеи были восприняты жителями провинции вполне благосклонно. Правление короля Людовика XVI было не слишком удачным. Простые люди были в раздражении от высоких налогов. Все это усугубилось неурожаями в течении нескольких лет. Революцтя освободила народ от податей, от церковной десятины. Однако взамен одних налогов новая власть ввела другие — значительно большие, чем во время правления Короля. Коме того, революционеры ударили и по верующим. Они конфисковали церковное имущество. Они принялись разрушать церкви, несмотря на то, что многие из них представляли историческую ценность.

Идеологи Просвещения были людьми довольно наивными. Но именно их идеология была взята революционерами на вооружение. Они решили заменить веру в Христа верой в разум или «высшее существо». Католические аббаты могли оставаться на своих местах, если поклянутся в верности конституции. Они даже получали небольшую денежную компенсацию от государства. Но вся заковыка была в том, что в клятве было упоминание о разрыве всяких связей с Папой Римским.

Некоторые аббаты покорно согласились, но большинство мужественно отказалось. Пастыри бежали за границу, прятались в своих семьях. Богослужение проводилось в пещерах, сараях, хуторах, потому что участие в богослужении каралось тюрьмой. «Тут, в окружение детей малых, провозглашают они животворящее слово, поучая их, как любить Бога, утешать мать, молиться за Францию и прощать, — писал некий Пеин. — Там на поляне некоего леса, над берегом речушки, в лежащей в стороне от дорог долине, молятся они за час или два до первого луча зари. Зачастую стол или другая какая мебель, прикрытая тряпьем, служит алтарем. Часто тревожные кличи прерывают церемонию. И тогда священник как можно скорее бежит прятаться».

Когда парафию Сент-Хилари-Де-Мортань пришлось покинуть священнослужителю Мэтью Пуно, с ним прощалась толпа рыдающих верующих. Священник просил их, чтобы они каждое воскресенье собирались в 10 часов. А он, куда бы ни привел его Господь, будет в этот момент служить службу: «Вы присоедините свои молитвы к моей, и нет сомнения, что Господь в бесконечной доброте своей, зачтет вам. А запрещение молиться - чудовищный грех».

Французский историк Рейнальд Сегье в своей книге «Французско-французское братоубийство» подробно описывает, как верующие тихонько собирались вместе и тайком пробирались в церковь около десяти часов. Несколько раз они отваживались даже звонить в колокол. Как-то раз на звук колокола прибежали жандармы с карабинами. Они застали толпу людей, молящихся на кладбище около церкви. «Суеверные идиоты, — попытался издеваться начальник жандармерии. - Они верят, что могут слышать молитву, которую будто бы произносит за тридевять земель». «Молитва слышна больше, чем за сто миль, — неожиданно возразил ему один старик, — ведь она идет от земли до самых ушей Бога». Тогда разъяренный начальник приказал прикладами разогнать верующих.

Вождь из-под кровати

Преследования верующих нарастали. Кроме того, новые власти начали совершать ошибки в хозяйственной политике. Вскоре жители Вандеи признали, что во времена правления короля им жилось лучше. И когда в марте 1793 года начался принудительный набор рекрутов в революционную армию, народ схватился за косы и охотничьи ружья. И с лозунгом «За веру и Короля!» они принялись громить солдат.

Отвагой вандейских крестьян были поражены даже аристократы. Народ предложил им возглавить восстание. Одного из лучших вождей восстания крестьяне вытянули... из-под кровати, где он прятался от них. Восставшим начало помогать все третье сословие. Многие хорошо стреляли благодаря браконьерским традициям. И вскоре у республиканской армии они отобрали хорошее оружие. В лесах Вандеи революционеры терпели поражение за поражением.

Повстанцы являли собой самую удивительную армию в мире. Кавалерия состояла из тягловых лошадей, упряжью служили обычные веревки. Вместо обычных сапог на ногах кавалеристов были деревянные сабо. И, тем не менее, они сражались выше всяких похвал. После нескольких выигранных битв в их ряды перешли несколько эскадронов гусар. Повстанцы часто появлялись в обшарпанных лохмотьях. Но на груди почти каждого из них висели ладанки и изображения Распятия.

Повстанцам даже удалось захватить город Анжер. Они могли бы двинуться на Париж и раздавить революцию. Но на этот раз в их «Королевской католической армии» подвела дисциплина. Эти бесхитростные люди решили, что дело сделано, они выгнали злодеев со своей земли и теперь можно вернуться к жатве. И тогда революционеры оправились от шока, собрали резервы со всей Франции и двинули на Вандею огромные силы.

Мыло из людей

Провинцию начали прочесывать революционные подразделения, называемые «адскими колоннами». Тот, кто не успевал скрыться от них в лесах, погибал в страшных мучениях. Солдаты революции "прежде всего насиловали женщин, а потом убивали их. Они разбивали прикладами головы старикам, закалывали штыками младенцев в люльках. Зачастую солдаты развлекались, перекидывая младенца со штыка на штык. Республиканский генерал Вестерманн (истинно «французская» фамилия этого, с позволения сказаьб, «генерала» как нельзя лучще объясняет все те зверства, которые он совершил тогда в абсолютно чужой для него Франции. – Белая Гвардия) докладывал парижскому Комитету Общественного спасения: «Действуя согласно полученным приказам, мы топтали детей конскими копытами, вырезали женщин, которые — во всяком случае, эти — уже никогда не будут рожать бандитов. Не могу похвастаться ни одним пленным. Мы уничтожили всех». («Прекрасный» «комитет общественного спасения», топящий детей и вырезающий женщин! – Белая Гвардия).

Республиканским генералам было жаль тратить пули против гражданского населения. Поэтому зачастую в ход шли штыки. Но и штыки не выдерживали и ломались. Поэтому тысячи пленных, вместе с женщинами и детьми принялись погружать на старые корабли. А потом топили их посредине Луары. Солдаты, сидящие в шлюпках, добивали тех, кому все же удавалось выбраться на поверхность.

«Приказываю сжигать все, что поддается сожжению, и брать на штыки всех, кого вы встретите на своем пути, — требовал республиканский генерал Гриньон. — Я знаю, что в этой местности еще остались преданные нам патриоты. Тем не менее, нужно уничтожить всех».

Наиболее шокируют описания сжигания живьем в печи детей и женщин, умирающих с ужасными криками на устах. «В связи с отсутствием женщин-мятежниц солдаты взялись за жен лояльных нам патриотов. Уже 23 такие женщины были подвергнуты нечеловеческим пыткам», — докладывал Жанне, офицер полиции, верной республиканцам.

В местности Клиссон солдаты вкопали в землю котел, положили на него решетки, и на этих решетках сожгли 150 женщин. «Десять бочек с жиром я выслал в Нант. Это был жир высшего качества, его использовали в госпиталях», — признавался позднее один из солдат. В городе Анжер с людей живьем сдирали кожу для штанов высшим офицерам. Кожу сдирали от пояса вниз и благодаря этому штаны должны были по замыслу плотно прилегать к телу.

Историк Рейнхард Зейхер пишет, что эти солдаты действовали согласно принципам Сен-Жюста, одного из вождей революции, утверждавшего, что «человеческая кожа намного лучшего козлиной. А вот женская кожа более мягкая, правда, и менее крепкая».

Это только малый пример тех зверств, которые творили революционеры в Ванде. А вот восставшие поступали с пленными по-христиански. Когда крестьяне после очередной битвы хотели казнить четырнадцать схваченных республиканцев, вождь восставших Морис д'Эльбе стал у них на пути и принялся молиться: «Отче наш, отпусти грехи наши, яко мы отпускаем обидчикам нашим...» Пленных отпустили. Другой генерал повстанцев Боншампс, умирая от ран, полученных на поле боя, приказал отпустить боле 5 тысяч захваченных в плен республиканцев. Республиканцы же, захватив в плен раненного д'Эльбе, не колеблясь, расстреляли его. Республиканцы даже заменили название Вандея на Венж, что по-французски значит «месть».

В этом ужасе у людей все же оставалось что-то человеческое. Взять, к примеру, горд Нант, который поддерживал революцию, а не повстанцев. Там местные женщины начали массово усыновлять детей, которых должны были расстрелять вместе с их матерями.

Но большая часть жителей Ванде, прячась в лесах, пережила ужасы нашествия. Любопытно, что зверства, совершенные там, оставили в душах местных жителей неприязнь к любым левым движениям. До сих пор все выборы в Ванде неизменно выигрывают правые силы. И хотя большинство французов уже практически не верит в Бога, католические традиции в Ванде неизменно сильны.

Перевод с польского Сергея Тимченко

(Источник: Газета «ВВС». – №41/22 (296). – 2007. – С.13)

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  18.12.2009

Главная Каталогъ

Рейтинг@Mail.ru