Международная научно-практическая конференция
«Война 1812 года в контексте отечественной и европейской истории»
Елисаветград 5 октября 2012 года

Наполеоновский оккупационный режим на территории Российской Империи

к.и.н. Машкин А.Н.

Как известно, вечером 11 июня 1812 года через р. Неман с возвышенного и лесистого, «заграничного», берега на русскую сторону в лодках и на паромах переправилась рота французских саперов. Завязав в 3-х верстах по означенной реке от г. Ковно перестрелку с оборонявшимися пограничниками, именно они фактически и начали вторжение «армады двунадесяти языцей» в пределы России.

12 июня 1812 г., в 6 часов утра, наполеоновские авангарды заняли г.Ковно. Через 4 дня французы оккупировали Вильно, 18 июня – Гродно, а до 18 августа того же года под их контролем из крупных населенных пунктов Империи Александра I оказались также Динабург, Полоцк и Рига (впрочем, сломить сопротивление гарнизона последнего из вышеперечисленных городов французам так и не удалось). 8 июля 50-ти тысячный корпус маршала Даву вступил в Минск, в июле отряды Латур-Мобура и дивизия Домбровского блокировали Бобруйскую крепость. До 27 июля 1812 г. неприятель, отбросив русских от Витебска, на южном направлении был уже на линии «Брест-Кобрин-Пинск». Тогда же наполеоновским военачальникам удалось, потеснив Второй резервный корпус генерал-лейтенанта Эртеля и форсировав Припять, проникнуть в пределы Киевской и Черниговской губерний. 17 августа солдаты Наполеона стали лагерем в Вязьме, утром следующего дня русский полководец Барклай-де-Толли был вынужден оставить пылающий Смоленск, а еще через месяц, к вечеру 14 сентября, самопровозглашенный «властелин всех народов Европы» практически без боя вступил в Москву. К началу же октября 1812 г. французам удалось захватить также Ковельский, Луцкий и часть Дубенского уездов Волынской губ.

Таким образом, по состоянию на средину осени 1812 года армия Наполеона, пройдя без малого 1 200 верст от Немана до Москвы, подобно клину, глубоко врезалась в пределы России. Если говорить с точки зрения абстрактных цифр это, конечно же, был несомненный успех, поскольку огромнейшие территории, ранее принадлежавшие неприятелю, были подчинены французами силой оружия. С другой стороны, однако, таковое положение (а именно, - клин) содержало в себе и громадные неудобства, поскольку в то время, как основные силы постреволюционной Франции и ее союзников находились в Первопрестольной, их левый фланг в районе вышеупомянутого нами Полоцка был постоянно угрожаем армией русского генерала Витгенштейна. Даже в моменты наибольших воинских успехов неприятеля на территории России правое крыло Наполеоновских войск продолжало топтаться всего лишь у границ Империи, в буквально смысле слова застряв в белорусских лесах. Даже в непосредственной близости от передовой, на Смоленской дороге, французам стоило огромных усилий охранять собственные коммуникации и тыл.

Будучи достаточно ловким в вопросах чисто военной стратегии и тактики, Наполеон прекрасно понимал, что без эффективного освоения захваченный у Александра Первого огромных пространств ему никогда не достичь окончательной победы над Россией. Следуя стандартной схеме разделения покоренных земель на 1) фронт (в данном случае под фронтом следует понимать не сплошную линию укреплений и окопов противостоящих сторон, а определенное географическое пространство, где непосредственно ведутся боевые действия), 2) прифронтовую часть, 3) тыл и 4) глубокий тыл, французское командование пыталось создавать здесь органы власти и управления.

Уже с 1810 г. на положении «глубокого тыла» империи Наполеона находилось Герцогство Варшавское (переименованное к 1812 г. в Королевство Польское со своей Генеральной конфедерацией и прочими атрибутами), включавшее в себя и отошедшие позднее к России губернии Привислянского края. Однако, несмотря на достаточную удаленность от самого театра военных действий, положение дел в данном геополитическом образовании оставляло желать лучшего: экономика, задавленная военными поборами и налогами, пребывала в состоянии глубокой депрессии, городская жизнь практически не развивалась, (причем Варшава, этот основной административный центр означенного края, напоминала собою скорее неухоженное местечко, нежели европейский город), вся социальная сфера подчинялась исключительно мобилизационным нуждам французского командования.

Практически тоже самое можем сказать и по поводу расположенной несколько восточнее Латвию и Эстонию. Оккупировав здесь Курляндию и Земгале, поставив в каждом населенном пункте своих как военных, так и гражданских (эти последние, в отличии от первых, иногда назначались и от местного населения) представителей, французы, однако, так и не сумели возродить экономическую жизнь в регионе. Сведя все свои достижения к разговорам о необходимости отмены крепостного права.

Несколько более упорядоченный характер имела деятельность наполеоновских представителей на территории современной Литвы, где французами было возрождено некое подобие Великого Княжества Литовского. 1 июля 1812 г. тут создается Комиссия (номинальный глава, - Луи Пьером Эдуардом Биньон, фактический руководитель, - бывший военный губернатор Явы, он же, - губернатор Вильнюса, голландец Дирк ван Гогендорп) с правами и полномочиями Временного правительства, которой на местах подчинялись столь же временный органы местного самоуправления. Чья практическая работа, подобно аналогичным же институциям Польши и Латвии, была направлена исключительно на успешное разрешение проблем комплектации французской армии (как непосредственно, так и путем создания подчиненных самому Наполеону литовских вооруженных сил). Решение же всех остальных вопросов Комиссия, имевшая своих президента и генерального секретаря, оставила на потом, до полной победы своего хозяина над Россией (бежав после очищения Литвы от Наполеона в конце 1812 г. за границу).

Несколько слов можем сказать и о территориях от Березины до Москвы. По нашим наблюдениям, здесь, наряду с органами военного управления и контроля, действовали и суто гражданские учреждения, призванные наладить мирную жизнь настолько, насколько это было возможно в условиях постоянного передвижения по этим местам войск, а также учитывая постоянное откат на запад линии французской обороны. Вопросами борьбы с уголовной преступностью занимались соответствующие префектуры криминальной полиции; на них же возлагалась и задача обеспечения передовых частей всем необходимым. «Мне, - жаловался в данной связи осенью 1812 г. начальник полиции Березинской подпрефектуры Домбровский, - приказывают все доставлять, а взять неоткуда… На полях много хлеба, не убранного из-за неповиновения крестьян».

В прифронтовой и фронтовой зонах важнейшим элементом французского оккупационного режима была система военно-интендантского снабжения, опиравшаяся на сеть заранее открытых и поддерживаемых в определенном порядке провиантских магазинов. Однако достаточно стремительный темп боевых действий (в ходе которого более полутора тысяч километров с запада на восток и с востока на запад преодолевались армиями за считанные месяцы), а также общая деморализация неприятельских войск, усилившаяся после захвата ими Москвы, способствовала тому, что наполеоновское командование все чаще прибегало к таким, собственно говоря, не очень свойственным для цивилизованных армий средствам обеспечения, как фуражирование. Члены же снаряжавшихся для этих целей специальных команд, озабоченные выполнением приказов непосредственного начальства, мало заботились о том, чтобы выполнять возложенные на них функции с должной мерой уважения к местному населению, в связи с чем с той и другой стороны происходили многочисленные эксцессы, сопровождавшиеся проявлениями неоправданной жестокости.

Показателем неэффективной работы наполеоновских властей на занятых территориях следует считать также многочисленные факты возмутительного поведения захватчиков в пределах того же Юго-Западного края. В частности, как и в других зонах оккупации, здесь французами устанавливались свои порядки: в города и местечки назначались коменданты, комиссары и бургомистры, действия которых подчинялись исключительно условиям военного времени, а штат составляли преимущественно немецко-австрийские офицеры. В местных селах хозяйничали фуражирные отряды, занимавшиеся в первую очередь продовольственным обеспечением авангардных частей. Известно, что сам Наполеон интересовался вопросами взаимоотношений своих солдат с местным населением, однако его стремление перевести их в русло сугубо денежного расчета оборачивалось, как правило, откровенным грабежом со стороны провинциальной администрации. Реакцией на это стали разного рода аграрные волнения, в ответ на что уроженцы просвещенной Европы начали прибегали к репрессиям - от арестов конкретных участников до уничтожения сел и деревень. В частности, лишь в Ковельский уезде таким образом пострадало 180 крестьянских дворов. Заигрывая с народом, оккупанты много говорили о воле. На деле же крепостное право не только не было упразднено, а, наоборот, во многих местах еще более усилилось. Любой протест подавлялся силой оружия: так, в экономии Дзицковского (Владимирский у.) за неповиновение помещику людей согнали на центральную площадь усадьбы, а их жилища сожгли. Пораженные бациллами атеизма т.н. “великой французской буржуазно-демократической революции”, бонапартовские солдаты осуществляли акты религиозного вандализма: в Православных храмах устраивались конюшни и бойни, разворовывалось и уничтожалось церковное имущество. В целом по Волынской губ. населению был нанесен ущерб в размере 2.550.000 руб. «Постои и подводы замучили, - вспоминал современник. – Но наибольший вред наносили саксонцы. Они отбирали у жителей скот, резали его. А если нельзя было забрать с собою, то портили: зарежут на дороге или во дворе свинью и бросят; развеивали по ветру муку; вспарывали пуховики; людей били и делали всякие мерзости». Даже в Москве, в период, когда сам Наполеон с упоением ожидал ключей от захваченного городжа, его подчиненные вели себя не лучшим образом.

Таким образом, все вышесказанное деат нам возможность утверждать, что Наполеону вцелом не удалось установить на временно захваченных у Российской Империи терииториях режим эффективного и действенного управления. Созданный же им в ходе боевых действий на востоке Европы административно-хозяйственный аппарат, ориентирующийся главным образом на а) стремление потрафить политическим притязаниям своих союзников по войне с Россией, б) удовлетворение нужд фронта в живой силе, продовольствии и фураже, был чрезвычайно далек от какого бы тго ни было совершенства, действовуя на местное население скорее озлобляюще, чем примирительно.


Источники и литература:

Беннигсен Л.Л. Письма о войне 1812 года. – Киев, 1912. – 152 с.

Булгаковский Д.Г. Великое былое. Воспоминания об Отечественной войне по поводу ее столетней годовщины. – Сборник. – СПб., в Тбремной типографии, 1912. – 286 с.

Двенадцатый год. – Битва народов (под Лейпцигом 1813 г.) и «Записки» артистки Фюзиль. – М., «Образование», 1912. – 144 с.

Мемуары графа де Сегюра. – М., «Образование», 1912. – Паг.разн.

Ниве П.А. Отечественная война 1812 года. – СПб., типография Морского министерства, 1911. – 322 с.

Отечественная война 1812 года. – Отдел 1. – Переписка русских правительственных лиц и учреждений. – Том 13: Боевые действия в 1812 году (июнь месяц), - СПб., «Бережливость», 1910. – 420 с.

Романовский В.Е. Наполеон I и Александр I до и после войны 1812 года. – М., внигоиздательство К.И.Тихомирова, 1912. – 106 с.

Роос. С Наполеоном в Россию. Воспоминания врача о походе 1812 года. – Перевод с нем. Д.Я.Перлис. – СПб., 1912. – 176 с.

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  15.10.2012

Главная Каталогъ

Рейтинг@Mail.ru