ЗАПИСКА ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА I,
данная гр. П. А. Шувалову при отправлении его во Францию в 1820 году

Печатаемая ниже инструкция дана императором Александром Павловичем генерал-лейтенанту графу Павлу Андреевичу Шувалову (р. 21 мая 1777 г. † в декабре 1823 г.). Шувалов был одним из довереннейших и любимых генерал-адъютантов Александра 1-го. Он был посланником в Вене и в 1814 году сопровождал Наполеона из Фонтенбло до Средиземного моря. Подлинники печатаемых документов, — за сообщение которых свидетельствуем глубочайшую признательность графу Андрею Павловичу Шувалову,— налитографированы, причем первое письмо собственноручно подписано императором Александром Павловичем. Ред.

(Перевод). Господин генерал-адъютант граф Шувалов. Как скоро до меня дошла печальная весть о смерти герцога Беррийского, я счел своим долгом выразить французскому королю то участие, которое я принимаю в его горе.

Сам король сообщает мне это плачевное событие и я спешу ответить на его письмо, тем письмом, с которого копию прилагаю при сем.

Вы будете подателем сего письма; вручая оное его христианнейшему величеству, вы повторите ему изустно выражение тех чувств, которые я испытал узнавши о преступлении, покрывшем Францию трауром и поразившем ужасом всю Европу.

Вот, генерал, главная цель того поручения, которое я на вас возлагаю. Вы можете его считать оконченным, как скоро получите от короля аудиенцию, на которой вы подадите ему мое письмо и получите на него ответ его величества.

Но, чтобы достигнуть места вашего назначения, вам придется проезжать по большой части Европы, а именно по той части, на которой свет с ужасом, и по сию пору, останавливает внимательный, но беспокойный взгляд.

Сверх того Франции и Германии не безызвестно, что, исполняя часто и успешно дипломатические поручения, вы сумели заслужить мое доверие. Поэтому, весьма вероятно, что к вам неоднократно будут обращаться с вопросами о том, как ваше правительство судить о событиях, которые занимают в настоящее время не только государей, но, можно сказать, всю вселенную.

Я изложу вам мое мнение относительно этого важного предмета, ибо вам существенно необходимо знать мой взгляд, – с одной стороны для того, чтобы ваши замечания были полнее и полезнее; с другой, чтобы предупредить то заблуждение, которому вы можете подать повод вашими умолчаниями или неясными объяснениями, если на те вопросы, которые вам будут предлагать, вы противопоставите лишь загадочное молчание или речь неясную и неоткровенную. То, что вы будете говорить, должно согласоваться с мнением моего кабинета, и с тем взглядом, который я постоянно высказывал моим союзникам, и к которому я всегда обращался, дабы объяснить как себе самому, так и поверенным при иностранных дворах, в чем заключается сущность обязательств России и ее права.

При взгляд на настоящее положение Европы, глубокое чувство скорби овладевает всяким человеком, воодушевленным любовью к ближним. И если от действий обратиться к причинам, если от изучения зла перейти к рассмотрению средств к исправлению оного – то это чувство приобретает новую силу. Европа страдает: ее, увлеченную попеременно побуждением двух противоположных движений, все как бы толкает к неизбежной катастрофе.

В 1815 году общее недовольство было печальным результатом двадцатилетней войны и бедствий. Между тем, когда эта война была окончена, те, которые остановили эти опустошения, основательно могли верить в лучшую будущность.

Прошлое столетие завещало великие и поучительные примеры как народам, так и правительствам. Как те, так и другие чувствовали необходимость извлечь из них пользу, а чтобы извлечь пользу из примеров несчастия необходимо было время, т.-е. продолжительный и общий мир.

Этот мир, предмет всех желаний и надежд, был им дарован.

Правительства соединились охранительным договором братского союза. Он обеспечил неприкосновенность взаимных прав, и уверенные в полной внешней безопасности, они могли посвятить себя, как было решено с общего согласия, улучшениям, требуемым состоянием стран, счастье которых было им вверено Провидением.

Таким образом, при помощи счастливого спокойствия, опыта и правил христианской религии, должно было постепенно совершиться восстановление общественного порядка в обоих частях света.

Гений революций, испуганный таким последствием, употреблял все усилия, и употребляет их еще и теперь, чтобы сделать его невозможным. С одной стороны, он раздражает раны, еще не закрывшиеся после долгих несчастий в жизненных частях государств, с другой – отравляет средства, которыми благотворная умеренность силиться смягчить и закрыть эти глубокие язвы.

Вот в чем, кажется, заключается причина всего, что происходило горестного во всех частях Европы с 1815 года, как в политическом отношении, так и в административном.

Эта причина, двойственная по своему действию, но единственная по последствиям, открыто и прямо влияет на народы, а втайне косвенно действует на правительства. Но результаты ее те же самые: она вводит в заблуждение народы, уничтожает значение правительства, и выполняет таким образом первую цель всех революций.

К этим двум категориям можно отнести события, свидетелями которых мы были в нашем столетии. К первой принадлежат крайние мнения партий во Франции: преступление, которое еще раз обагрило кровью ступени престола Бурбонов; заговоры, которые готовятся в Англии; испанская катастрофа; предумышленные происки в Нидерландах; первые признаки анархии, которые обнаружились в Германии, одним словом, вся запутанность, которая ослабляет могущество правителей пред управляемыми.

Ко второй категории можно отнести: первые неудачные действия по восстановлению династии во Франции; – 100 дней; – ложное предположение, которое породило трактат 3-го января 1815 года; – система не менее ложная, которая повела к тому, что союзные государства допустили короля испанского установить беспрепятственно те правила, объявленные им при возвращении на полуостров, и которые впоследствии помешали двору испанскому теснее соединиться с великими европейскими державами; важные ошибки, вследствие которых посредничество в Париже оставалось бесплодным; те, которые продлили переговоры о территории в Германии, до закрытия конференции в Ахене; внезапный отказ министров во Франции, в конце 1818 года; опасная перемена, которую этот отказ произвел во французском правительстве и в положении союзных держав, по отношению к нему; необходимая поспешность мер, предназначенных для успокоения грозы, которая собиралась на горизонте Германии; последствие этих мер, и вообще насильственное смешение старой и новой политики.

В прежние времена, действительно, управляли силою привычки и авторитета. В настоящее же время можно управлять не иначе, как приняв за основание нравственные правила. Прежде придумывали средства для достижения равновесия, спокойствия и безопасности. – В настоящее время безопасность, спокойствие и равновесие могут существовать только при союзах. Прежде мысль кабинетов была, и могла быть тайною. В настоящее время тайна невозможна. Все ясно настоящему поколению, потому что все основано на взаимной бдительности.

Связь между этими противоположными системами будет всегда опасна, потому что она всегда будет ниспровергнута силою настоящих событий. Эта, тем не менее, комбинация столь же пагубна, как и та, которую представляет недоброжелательство, готовое всегда вредить даже благотворному единству правительств; оно одно может противопоставить успехам безнравственности влияние религиозных правил; необузданному желанию все разрушать – благоразумное намерение соглашения настоящего с прошедшим; преступным намерениям виновников раздора – братство, основанное и на клятве мира, и на желании поправить все несчастья, принимая за правило в будущем – великодушное благоволение, искреннюю веру и твердое намерение осуществить, без потрясений, законные требования.

Я не колеблюсь сказать, что самое печальное для меня предположение было бы знать, что зловещие слухи имеют какое-либо основание, и если во взаимных сообщениях между кабинетами, после 1815-го года, возможно заметить самое слабое стремление в эгоизму, к возврату к правилам состарившейся политики, тогда основательно можно будет обвинить и это стремление в тех переворотах, которые грозят будущим своим осуществлением, и во всех несчастьях, которые вслед за ними наводнят несчастную Европу.

Впрочем, благоразумие моих союзников и братьев по оружию не допустит меня до такого предположения, и я уверен, что они думают как и я, что укрепить систему, скрепленную существующими сношениями, сделать ее неприкосновенною, оградить ее самыми прочными гарантиями – вот в чем состоит самая святая обязанность всех правительств.

Таковы соображения, которыми вы должны проникнуться, генерал, и которые я приглашаю вас никогда не терять из виду.

Они послужат вам путеводителем как в ваших замечаниях, так и в ваших речах. Это будет верным способом для вас сделать ваши речи сообразными с правилами, принятыми при русском дворе.

Эти правила могут слиться в одно: уважать и заставить уважать веру в трактаты и авторитет правил ими освященных.

Это, следовательно, поддержание ненарушимым настоящего положения владений, которое составляет для вас сущность обязательству равно как и сущность прав в политическом порядке. И религиозное применение догматов, объявленных актом от 14 (26) сентября 1815-го года, должно непременно руководить нами в нравственном порядка.

Всякий раз, когда вы увидите себя в необходимости высказать мнение касательно вопросов, относящихся к внутренним отношениям различных государств, вашей единственной заботой будет показать мне, не скрывая, какое впечатление производит действие моего правительства.

Я должен одобрить у других то, что я счел необходимым ввести у себя, и чтобы высказать мое мнение, вам не представится необходимости развивать учение, но вы предоставите фактам говорить за себя. Вы приведете в пример народную организацию, введенную в вел. княжестве Финляндском, Бессарабии и царстве Польском, и вы это приведете не как пример, которому надо следовать, но как неоспоримое доказательство возможности соединить род правительства, которого требует настоящее время, с правилами порядка и дисциплины, которые одни могут обеспечить прочность учреждений.

Исходя с этой точки зрения, вам будет легко доказать, что я не придерживаюсь крайним мнениям, и во всем что я делал я прилагал одинаковые старания оставаться чуждым, как теориям этой притворной либеральности, которая порождает лишь анархию и мятежи, так и догматам неограниченной и произвольной власти, которая ведет другим путем к тем же последствиям.

Я объяснился с вами, генерал, откровенно, и так как я уверен, что вы вполне оправдаете мое доверие, то и всецело выразил мою мысль.

Пользуйтесь этими инструкциями, когда того потребуют обстоятельства; но не ищите и не вызывайте случая, в котором бы вам могли служить объяснения, в которые я вдался.

Исполняя мои приказания с свойственным вам умением, вы окажете действительную услугу России, и приобретете новые права на мое уважение. За сим я молю Бога, господин генерал-адъютант граф Шувалов, чтоб Он имел вас под своим покровительством.

Александр

С.-Петербург 10 апреля 1820 г.

Источник: “Русская Старина”, июль 1871 г., с. 81 – 89.

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  18.02.2012

Главная Каталогъ

Рейтинг@Mail.ru