Сейчас, когда головы людей затуманены велеречивыми сентенциями о том, что, мол, течения, персоналии и герои в отечественной истории всякие нужны и без разбору все (при чем сюда, как правило, «укладывают» персонажей от крайне левой до умеренно правой сторон, вымарывая из обоймы жизни откровенных реакционеров!) важны, обывателю нужно внимательно прочесть данное произведение.

Дабы лишний раз понять: непреходящую ценность для каждого Русского человека имеют лишь молитва Богу, служба своему Царю и защита Самодержавного Отечества. Все же остальное, - бред, навязанный нам мировой закулисою!

Бѣлая Гвардiя

ГИМН

(отрывок из рассказа)

В семнадцатом году, пробираясь из Москвы, я застрял в Екатеринбурге. В сочельник меня, как пианиста, вызвали в областной совет и, не спросив моего согласия, объявили, что я должен вечером выступать в театре на концерте для солдат. Я наивно пробовал протестовать, но, услышав резкий приказ, молча кивнул головой в знак согласия.

В этот момент в кабинет вошла молодая женщина в сопровождении солдата. Меня поразила красота её лица. В Poссии так много красивых женщин, но она была красива особенно. В лице прекрасны были глаза. Черты лица говорили о присутствии в ней татарской крови. Я слышал её тягучую речь: "Я играть не буду, сегодня сочельник и я хочу провести его в кругу семьи". Комиссар, несколько минут тому назад говоривший со мной, резко оборвал её: "Вы должны понять, что мы не спрашиваем вашего согласия, а приказываем вам". Я не слышал её ответа, вышел... стало противно от сознания своей беспомощности…

Наступил вечер. Пошёл снег, и к девяти часам разыгралась метель. С трудом, замёрзший, я добрался до театра… Он оказался до отказа набитым солдатами и теми, кого волна революции подняла на свой гребень. В огромном зале стоял невообразимый шум, и он заставлял особенно ясно сознавать свою ничтожность среди толпы. Моё выступление было во втором отделении, я пробрался в зал и забился в угол около сцены.

Звонки… Поднялся занавес… На сцене, среди лесной декорации, стоял рояль и маленький столик, закрытый красной материей. Через минуту у стола появился оратор, встреченный залом оглушительными аплодисментами. Оратор красочно говорил о великом будущем страны после революции. Когда он закончил свою речь, зал буквально сотрясался от громового ура. И вот, следом за ним, на сцену вышла та женщина, которую я видел утром в совете.

В чёрном платье, высокая, стройная, она как-то нехотя подошла к роялю. Поражала естественность и простота её движений. Зал вновь заревел тысячами глоток, выкрикивая названия вещей, которые они, хозяева настоящего положения, хотели бы слышать. Женщина повернула своё лицо к толпе и подняла руку. Зал затих. И в каждом углу зала ясно услышали её слова:

- Сейчас вы услышите то, что недавно было для вас самым дорогим!

Дикие крики восторга и аплодисменты покрыли её слова. Она села к роялю, пробежала по клавишам левой рукой, и раздался первый аккорд. Я никогда не забуду этого аккорда, от него у меня захватило дыхание. При мёртвой тишине раздался аккорд русского Императорского гимна. Она играла гимн, как может играть художник-фанатик. Толпа, поражённая, не могла придти в себя.

Гордые звуки гимна звучали, казалось, они рвали в клочья душу игравшей, колотились в каменные своды зала, молотками стучали по сознанию толпы, заползая под суконные гимнастёрки в солдатские души. В эти минуты прошлое великой страны смотрело в глаза настоящего. Период Империи, уходя в историю, отдавал салют.

И когда она, закончив гимн, снова взяла его начальный аккорд, из первых рядов грянул выстрел. Я видел, как игравшая вскочила, судорожно схватилась за грудь, покачнулась, уперлась руками в клавиши, крикнувшие испуганно бессвязными звуками. Толпа свистела и злобно орала, а раненая выпрямилась, повернувшись лицом к залу, вскинув головой, громко, вызывающе засмеялась, вновь села на стул и заиграла оборванную выстрелом мелодию. Нет слов передать, что творилось в зале театра. Но вот она закончила гимн. Встала, с искажённым от боли лицом, закрыла его руками, а когда отняла их, то на левой щеке остались кровяные отпечатки пальцев. Встала и шла твёрдой походкой со сцены в толпу, по доскам, положенным в зал через оркестр, держась левой рукой за грудь, шла среди толпы, теперь притихшей и уступающей ей дорогу, узким коридором к выходу. Толпа, завороженная смелостью женщины, шла за ней следом. Она вышла на улицу и ушла в белую мглу снежной метели...

(Северный, П. Гимн : [рассказ] // Чёрные лебеди / Павел Северный. – Тяньцзин, 1941. – С. 18-26;)

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  

Главная Каталогъ

Рейтинг@Mail.ru