Петр Александрович Лашкарев

Изъ чтенiй по церковному праву

(Фрагментъ)

Источник: Петр Александрович Лашкарев. ПРАВО ЦЕРКОВНОЕ ВЪ ЕГО ОСНОВАХЪ, ВИДАХЪ и ИСТОЧНИКАХЪ. Изъ чтенiй по церковному праву П. Лашкарева. 2-е исправленное и пополненное изданiе, Учебнымъ Комитетомъ при Святѣйшемъ Синодѣ книга въ первомъ изданiи одобрена для фундаментальныхъ библiотекъ духовныхъ семинарiй. ИЗДАНIЕ КНИГОПРОДАВЦА Н.Я. ОГЛОБЛИНА. КIЕВЪ 1889.

4. Отношеніе созданной I. Христомъ церкви къ естественно-правовому или исторически сложившемуся порядку человѣческаго общежитія.

Въ числѣ обвиненій, которыя взводились на I. Христа іудеями предъ судомъ правителя римскаго, на первомъ мѣстѣ стояло обвиненіе Его въ томъ, что Онъ былъ врагомъ общественнаго и государственнаго порядка, противникомъ власти Кесаревой. Сего обрѣтохомъ, говорили іудеи, развращающа языкъ нашъ и возбраняюща Кесареви дань даяти, глаголюща Себе Христа царя быти (Лук. ХХIII. 2); и потомъ всею массою кричали: Аще сего пустиши, нѣси другъ Кесаревъ: всякъ, иже царя себѣ творитъ, противится Кесарю (Іоан. XIX. 12). Подобное обвиненіе на взглядъ даже Пилата, чуткаго конечно не менѣе самихъ іудеевъ ко всякаго рода ученіямъ соціально-политическаго свойства, показалось такою нелѣпостію, что вызвало съ его стороны только насмѣшки надъ ожесточенною толпою враговъ Христовыхъ (Іоан. XIX. 14—15, 19—22). Дѣйствительно, только при іудейской слѣпотѣ можно было представить себѣ ученіе и дѣятельность Іисуса Христа посягательствомъ на установившійся порядокъ жизни гражданской. Порядокъ этотъ опирался на законахъ; а Онъ училъ: Да не мните яко пріидохъ разорити законъ или пророки: не пріидохъ разорити, но исполнити (Матф. V. 17). Порядокъ этотъ охранялся властями;

а Онъ, повелѣвая воздавать Божіе Богови, заповѣдывалъ и Кесарево воздавать Кесареви (Матѳ, XXII. 21); и когда нѣкто обратился къ Нему съ просьбою — войти въ его дѣло съ братомъ по [41] раздѣлу имущества, отвѣчалъ: Человѣче, кто Мя постави судію или дѣлителя надъ вами (Лук. XII. 14)? Правда, съ той высоко-нравственной точки зрѣнія, на какой стояло Его ученіе, Онъ не могъ одобрять всего, что дозволялось законами. Моисей, говорилъ Онъ іудеямъ, по жестокосердію вашему повелѣ вамъ пустити жены вашя: изъ начала же не бысть тако (Мато. XIX. 8). Но развитіемъ высшаго нравственнаго воззрѣнія на предметъ Онъ и ограничился, оставляя пользоваться дозволеніемъ закона жестокосердымъ. Не могъ Онъ и въ существовавшихъ властяхъ іудейскихъ не усматривать, какъ далеко не соотвѣтствовали онѣ своему призванію. Рѣчи Его не разъ направлялись противъ книжниковъ и фарисеевъ, слѣпыхъ вождей слѣпыхъ, но никогда не вызывали на открытое неповиновеніе имъ. Вся, елика аще рекутъ вамъ блюсти, соблюдайте и творите; по дѣломъ же ихъ не творите (Матѳ. XXIII, 3), наставлялъ Онъ народъ. Не значило это и того, чтобы самыя распоряженія іудейскихъ властей Онъ всегда находилъ безукоризненными. Когда собиратели подати на храмъ предложили уплатить эту подать Ему, — въ бесѣдѣ съ Петромъ Онъ выразилъ сомнѣніе въ справедливости налога; тѣмъ не менѣе уплатилъ его не только за Себя, но и за Петра. Да не соблазнимъ ихъ, замѣтилъ Онъ при этомъ собесѣднику (Мат. XVII. 24—27). Внося новый свѣтъ въ область религіозныхъ воззрѣній человѣчества, не могъ Онъ не отрѣшать и религіозную совѣсть народа отъ узъ закона обрядоваго, какія наложены были на нее закономъ Моисеевымъ. Грядетъ часъ, говорилъ Онъ, и нынѣ есть, егда истинніи поклонницы поклонятся Отцу духомъ и истиною: ибо Отецъ таковыхъ ищетъ покланяющихся Ему (Іоан. IV. 23). Тѣмъ не менѣе, заставъ торжниковъ во храмѣ іерусалимскомъ, со гнѣвомъ изгоняетъ ихъ, требуя уваженія къ дому Отца своего (Іоан. II. 14—16); обличаетъ книжниковъ и фарисеевъ въ непониманіи началъ религіознаго права и неправильномъ толкованіи его (Матф. XXIII. 16 и слѣд.); исцѣливъ прокаженнаго, Самъ повелѣваетъ ему идти показаться священнику и принести даръ, какой повелѣлъ въ законѣ Моисей (Мат. ѴIIІ. 4); къ священникамъ же направляетъ и десять другихъ прокаженныхъ, которые исцѣляются [42] на пути (Лук. XVII. 14); на самомъ наконецъ судѣ предъ первосвященникомъ іудейскимъ указываетъ нарушеніе въ отношеніи къ Нему обычныхъ требованій правосудія. Аще злѣ глаголахъ, говоритъ Онъ ударившему Его служителю, свидѣтельствуй о злѣ; аще ли добрѣ, что Мя біеши (Іоан. XVIII. 23)? Но какъ ни нелѣпо было обвиненіе Іисуса Христа въ домогательствѣ какого бы то ни было переворота политическаго, оно вызвало съ Его стороны торжественное, предъ лицомъ представителя римскаго государства, исповѣданіе, что царство Его нѣсть отъ міра сего; что Онъ не можетъ, по подобію царей земныхъ, имѣть служителей, которые подвизались бы за Него обычнымъ для земныхъ царствъ порядкомъ; что главная задача Его свидѣтельство истины и единственный разсчетъ на силу этой истины: Азъ на сіе родихся, говорилъ Онъ въ заключеніе Пилату, и на сіе пріидохъ въ міръ, да свидѣтельствую истину; и всякъ, иже есть отъ истины, послушаетъ гласа Моего (Іоан. XVIII. 33—37). Отношеніе же своего царства не отъ міра сего къ правовому порядку царствъ земныхъ I. Христосъ указалъ яснѣе всего, когда призналъ надъ Собою власть судившаго Его Пилата, какъ власть данную свыше (Іоан. XIX. 11).

Соотвѣтственно этому и апостолы Христовы, распространяя евангеліе Его по всему міру, всячески старались устранить мысль о томъ, будто призывая народы къ вѣрѣ Христовой, устрояя церкви и поставляя ихъ подъ нравственное руководство особыхъ пастырей и учителей, они отрицали этимъ законы, обязательные въ общежитіи человѣческомъ, замѣняли установившійся гражданскій порядокъ жизни чѣмъ-то новымъ, выводили вѣрующихъ изъ подчиненія властямъ существующимъ. Апостолъ Петръ даже нарочито предостерегалъ вѣрующихъ отъ появленія лжеучителей, которые введутъ

пагубныя ереси, и отвергаясь искупившаго ихъ Господа, навлекутъ сами на себя скорую погибель. Какъ на особенность этихъ лжеучителей, онъ именно указывалъ, что они „идутъ вслѣдъ скверныхъ похотей плоти, презираютъ начальства, дерзки, своевольны, и не страшатся злословить высшихъ" (2 Петр. II. 10). А Іуда апостолъ говоритъ объ этихъ лжеучителяхъ, какъ уже дѣйствительно появившихся:

"Вкрались нѣкоторые люди... нечестивые, обращающіе благодать Бога нашего въ поводъ къ распутству и отвергающіеся... Господа нашего Іисуса Христа..., которые оскверняютъ плоть, отвергаютъ начальства и злословятъ высокія власти..., злословятъ то, чего не знаютъ; что же по природѣ, какъ безсловесныя животныя, знаютъ, тѣмъ растлѣваютъ себя. Горе имъ... Это ропотники, ничѣмъ недовольные, поступающіе по своимъ похотямъ", и т. д. (Іуды ст. 4, 8, 10, 11, 16). Насколько позволяютъ заключать слова апостола ІІетра объ этихъ лжеучителяхъ: "Обѣщаютъ имъ свободу, будучи сами рабы тлѣнія" (2 Петр. II. 19), подобная мысль о неповиновеніи властямъ и законамъ была пріурочиваема ими къ ученію апостольскому о свободѣ, пріобрѣтенной для насъ Христомъ. Но эта свобода, будучи свободою нравственнаго свойства, — свободою отъ грѣха, проклятія, смерти, — вовсе не освобождала отъ исполненія требованій общественнаго порядка, отъ покорности властямъ и законамъ. Тотъ же апостолъ Павелъ, въ писаніяхъ котораго наиболѣе раскрывается христіанское ученіе о свободѣ, такъ говоритъ въ посланіи къ Римлянамъ: Всяка душа властямъ высшимъ да подчиняется. Нѣсть бо власть, аще не отъ Бога: сущія же власти отъ Бога учинены суть: Тѣмже противляяйся власти, Божію повелѣнію противляется... Князи бо не суть боязнь добрым дѣломъ, но злымъ. Хощеши ли не боятися власти? — Благое твори... Аще ли злое твориши, бойся; не бо всуе мечъ носитъ: Божій бо слуга есть, отмститель въ гнѣвъ злое творящему. Тѣмже потреба повиноватися не токмо за гнѣвъ, но и за совѣстъ, и т. д. (Римл. XIII. 1 и дал.). Изъясняя эти слова, св. Іоаннъ Златоустъ говорилъ между прочимъ: „Много говоритъ по этому предмету (Апостолъ) и въ другихъ посланіяхъ, подчиняя какъ слугъ господамъ, такъ и подначальныхъ начальникамъ. Дѣлаетъ же это, чтобы показать, что Христосъ ввелъ свои законы не для ниспроверженія общаго порядка жизни гражданской, а для исправленія его къ лучшему... А чтобы показать, что повелѣваетъ это всѣмъ даже священникамъ и монахамъ, а не только людямъ свѣтскимъ, онъ поясняетъ это въ самомъ вступленіи рѣчи, говоря: „Всякая душа властямъ высшимъ да подчиняется" — хоть бы ты былъ апостолъ, хотя бы евангелистъ или пророкъ, хотя бы другой кто: ибо подчиненіе не ниспровергаетъ благочестія. И не просто сказалъ: "Да повинуется (πειϑέσϑω)", но — "Да подчиняется (ὑποτασσέσϑω)". А первое правовое основаніе (διχαίωμα) для такого законоположенія, согласное съ воззрѣніями вѣрующихъ, состоитъ въ томъ, что все это учреждено Богомъ: Нѣсть бо власть, говоритъ, аще не отъ Бога... Тѣмъ же противляяйся власти Божіею повелѣнію противляется. Смотри, куда онъ возводитъ дѣло, чѣмъ страшитъ, и какъ показываетъ, что это имѣетъ значеніе долга. Чтобы вѣрующіе не сказали: "Ты-де унижаешь насъ и вводишь въ презрѣніе, когда подчиняешь насъ начальникамъ, — насъ, имѣющихъ принять участіе въ царствованіи небесномъ", онъ показываетъ, что дѣлающій это подчиняется не начальникамъ, но Богу". А касательно ближайшаго повода, вызвавшаго Апостола на подробное изложеніе этого ученія объ отношеніи созданной Христомъ церкви къ властямъ, св. отецъ замѣчаетъ: „Этимъ онъ внушалъ невѣрнымъ правителямъ лучшее расположеніе къ религіи, а вѣрующимъ повиновеніе. Ибо повсюду распространилась тогда молва, обвинявшая апостоловъ въ мятежѣ и нововведеніяхъ, и въ томъ, будто они все дѣлають и говорятъ для ниспроверженія общихъ законовъ. Итакъ, назидаетъ въ заключеніе отецъ, когда ты покажешь, что общій нашъ Господь предписалъ это всѣмъ своимъ, ты заградишь уста

тѣмъ, которые клевещутъ на апостоловъ, какъ на нововводителей, и съ большею свободою будешь разсуждать объ истинѣ догматовъ" 1).

Жестокія гоненія, которымъ подверглось христіанство въ царствованіе Нерона и отчасти Домиціана, должны были подвергнуть тяжкому испытанію уваженіе послѣдователей Христовыхъ къ законамъ и властямъ государственнымъ. Казалось бы, что при томъ убѣжденіи въ истинности и несомнѣнномъ превосходствѣ христіанства, какъ религіи, предъ всѣми извѣстными древнему міру религіями, какое само собою предполагалось въ христіанахъ, послѣднимъ естественно было усумниться въ божественномъ авторитетѣ порядка и охраняющихъ его властей, какъ скоро этотъ порядокъ и эти власти отказывали христіанству въ правѣ на самое его существованіе. Христіане могли бы, повидимому, если не игнорировать ученіе Христа и апостоловъ объ уваженіи къ первому и подчиненіи послѣднимъ, то дать этому ученію условное толкованіе. Наплывъ мнѣній съ Востока, указывавшихъ въ видимомъ мірѣ господство злаго начала и нашедшихъ для своего развитія подготовленную почву въ воззрѣніяхъ нѣкоторыхъ изъ греческихъ философовъ, какъ нельзя болѣе благопріятствовалъ этому 2). Отрицательное отношеніе къ общественнымъ законамъ и властямъ могло появиться не только въ видѣ "повода къ распутству", какъ во времена апостольскія, но и съ тенденціями нравственнаго характера, оправдываемыми обстоятельствами времени. Оно и появлялось въ различныхъ ересяхъ, проводившихъ до такой степени мрачныя воззрѣнія на земной порядокъ человѣческой жизни, что нѣкоторыя изъ нихъ даже въ законѣ Моисеевомъ видѣли законъ, данный демономъ 3). Проявлялось оно отчасти и у нѣкоторыхъ писателей церковныхъ, отказывавшихся иногда примирять съ нравственнымъ долгомъ христіанина подчиненіе извѣстнымъ условіямъ и исполненіе нѣкоторыхъ обязанностей общежитія гражданскаго 4). Но въ церкви вообще оно находило полное осужденіе.

Въ сочиненіи противъ ересей св. Ириней Ліонскій такъ между прочимъ опровергалъ ходячія въ его время еретическія воззрѣнія на инcтитутъ государственный. "Діаволъ лгалъ, когда говорилъ (показывая Христу всѣ царства вселенной): "Все это мнѣ отдано, и кому хочу, даю это" (Лук. IV, 6). Не онъ опредѣлилъ царства этого вѣка, а Богъ: ибо сердце царево въ рукѣ Божіей (Прит. XXI. 1). И устами Соломона говоритъ Слово: "Чрезъ Меня цари царствуютъ, и могущественные держатъ справедливость. Чрезъ Меня государи возвышались, и тираны чрезъ Меня царствуютъ на землѣ" (Прит. VIII. 16). И апостолъ Павелъ говоритъ: "Всѣмъ высшимъ властямъ будьте подчинены. Ибо нѣтъ власти, какъ только отъ Бога", и пр. Переходя за тѣмъ къ значенію, какое въ порядкѣ божественнаго міроуправленія усвоено влястямъ государственнымъ, св. отецъ указываетъ такія основанія для существованія и дѣйствій правительствъ. "Поелику, говоритъ онъ, удалившійся отъ Бога человѣкъ дошелъ до такого звѣрства, что даже единокровнаго своего сталъ считать для себя врагомъ и предаваться всякаго рода безпокойству, человѣкоубійству, жадности:


1) Бес. XXIII на посл. къ Римл.
2) Восточная философія тѣмъ существенно отличалась отъ философіи народовъ запада, что стремилась всячески отрѣшать человѣка отъ условій жизни дѣйствительной. Извѣстенъ характеристическій по этому предмету разсказъ Плутарха о посольствѣ Александра Македонскаго къ философамъ индіискимъ. Посланецъ Александра передавалъ, что одинъ изъ гимнософистовъ, Дандамимъ, съ большимъ радушіемъ разговаривалъ съ нимъ, выслушалъ внимательно многое о Сократѣ, Пифагорѣ и Діогенѣ, отозвался о послѣднихъ какъ о людяхъ великаго ума, но сказалъ, что они уже слишкомъ много оказывали уваженія къ законамъ. Рlut. Аlех. 65.
3) Ptolemæi ad Florum epist.— Apud Epiphan. Adv. Hæres. Hær. XII. n. 3.
4) Оригенъ, напр., одобрялъ и защищалъ уклоненіе христіанъ отъ военной и гражданской службы.—Соntra Сеls. VIIІ. 73—75.—По Афинагору, христіане не ведутъ въ судахъ тяжбъ.—Lеgаt. рrо Сhrist;. I еt XI, еtс.

то Богъ наложилъ на него страхъ человѣческій (ибо страха Божія онъ не зналъ), чтобы подчиняясь власти людей и подъ принужденіемъ со стороны закона ихъ, онъ соблюдалъ хоть нѣкоторую справедливость и сохранялъ во взаимныхъ отношеніяхъ умѣренность, боясь открыто выставленнаго меча, какъ говоритъ Апостолъ: "Не безъ причины мечъ носитъ: Божій бо слуга есть, отмститель въ гнѣвъ творящему злое... Поэтому-то и сами правители, имѣя въ законахъ справедливое полномочіе (іndumentum justitiæ), не будутъ подлежать отвѣту и не понесутъ наказанія за то, что дѣлаютъ по праву и законно, а что совершаютъ къ ниспроверженію справедливости, вопреки праву, нечестиво, противозаконно, по обычаю тирановъ, въ томъ и погибнутъ: ибо праведный судъ Божій простирается одинаково на всѣхъ и не теряетъ своей силы въ отношеніи къ кому бы то ни было. Итакъ, заключаетъ Отецъ, земное царство установлено для пользы народной Богомъ (а не дьяволомъ, который совершенно никогда не знаетъ покоя, даже не желаетъ, чтобы и самые народы жили въ покоѣ), чтобы боясь человѣческаго царства, люди не пожирали другъ друга какъ рыбы, но чрезъ установленіе законовъ отражали разнаго рода неправду народную" 1).

Это глубокое убѣжденіе въ провиденціальной важности государственнаго авторитета въ порядкѣ земной жизни человѣка, въ безотвѣтности властей во всемъ, что ни дѣлаютъ онѣ въ предѣлахъ права и законовъ, и въ отвѣтственности ихъ только передъ судомъ Божіимъ въ такихъ случаяхъ, когда онѣ преступаютъ границы права и законовъ, — это убѣжденіе остается неизмѣннымъ въ средѣ христіанской и въ дальнѣйшій, открывшійся съ царствованія Септимія Севера, періодъ гоненій на христіанство со стороны законовъ и властей римскихъ. Когда гоненія эти начались, христіане были уже весьма многочисленны. Сами язычники не вѣрили, чтобы христіанская масса, страдая отъ преслѣдованій, не прибѣгла наконецъ къ заговору и возстанію, и съ ужасомъ представляя себѣ послѣдствія подобнаго взрыва, готовы уже были во всемъ видѣть признаки угрожающаго бѣдствія. Но церковь была слишкомъ далеко не только отъ заговоровъ и возстаній, но и отъ того, чтобы воспользоваться какимъ-либо образомъ самою робостію, какую христіане невольно внушали своею массою правительству и народу. "Припомните сами, успокоивалъ на этотъ счетъ властей римскихъ Тертулліанъ, сколько разъ вы ожесточались противъ христіанъ, частію по личному усмотрѣнію, частію по требованію законовъ? Сколько разъ даже безъ вашего вѣдома самоуправно нападалъ на насъ враждебный народъ съ камнями и огнемъ? А среди неистовствъ вакханалій не щадятъ христіанъ даже мертвыхъ: изъ могильнаго покоя, изъ своего рода священнаго убѣжища смерти, ихъ, уже иныхъ чѣмъ они были, уже и не цѣлыхъ (jam alios, jam nec totos), отрываютъ, разсѣкаютъ, растаскиваютъ. А между тѣмъ замѣтили ли вы когда-нибудь, чтобы эти яко бы заговорщики, эти неотступающіе передъ самою смертію люди, воздавали за обиду? И это въ то время, когда и одной ночи съ нѣсколькими лучинками было бы слишкомъ достаточно для мщенія, если бы только у насъ было дозволительно воздавать зломъ за зло... Если бы мы захотѣли дѣйствовать и въ качествѣ открытыхъ враговъ, а не тайныхъ мстителей, — развѣ у насъ не достало бы когортъ и арміи?.. Вчерашніе мы, а все уже ваше наполнили: города, острова, замки, муниципіи, народныя собранія, самые лагери, трибы, декуріи, дворецъ императорскій, сенатъ, форумъ; только храмы мы оставили вамъ. На какую войну не были бы способны, не были бы готовы, даже и при неравныхъ силахъ, мы, которые такъ охотно несемъ головы подъ мечъ, если бы по нашимъ нравственнымъ правиламъ намъ не дозволялось скорѣе быть убиваемыми, чѣмъ убивать? Да могли мы и безоружные, и не прибѣгая къ возстанію, а только не соглашаясъ


1) Соntrа Нæres. V. 24.

съ вами, бороться противъ васъ въ качествѣ враждебной партіи (divortii invidia)" 1). Такимъ образомъ не только тайная месть или явное возстаніе, но даже и обычная политическая интрига считалась для церкви недозволительною по отношенію къ государству въ такое время, когда въ этомъ государствѣ не находили подчасъ защиты и христіанскія могилы съ полуистлѣвшими въ нихъ трупами.

5. Независимыя отъ исторически сложившагося порядка человѣческаго общежитія основы права собственно церковнаго.

Но если въ лицѣ своей церкви I. Христосъ не создавалъ такого института, котораго назначеніемъ было бы переустройство существовавшаго порядка жизни гражданской, который имѣлъ бы право отмѣнятъ установленные въ этомъ порядкѣ законы или отказывать въ своемъ повиновеніи требованіямъ властей государственныхъ, а въ случаѣ преслѣдованія со стороны законовъ и властей — прибѣгать для своей защиты къ тайной мести, явному возстанію или даже къ сформированію партіи политическаго свойства: тѣмъ не менѣе было бы ошибкою утверждать, будто I. Христосъ осудилъ свою церковь на положеніе совершенно безправное. Была опредѣленная почва, на которой обосновалъ свою церковь I. Христосъ, на которой Онъ уполномочилъ ее къ дѣятельности, независимой отъ исторически сложившагося порядка человѣческой жизни.

Воздадите, училъ Онъ, Кесарева Кесареви, и Божія Богови (Мат. XXII. 21). Не тотъ смыслъ имѣютъ эти слова Христовы, который впослѣдствіи, примѣнительно къ обстоятельствамъ своего времени, соединяли иногда съ ними нѣкоторые изъ отцовъ и учителей западной церкви, и который такъ любятъ усвоять имъ позднѣйшіе западные же канонисты. Не то значили они, чтобы ту область внѣшнихъ общежительныхъ отношеній, которая подлежитъ регулированію со стороны законовъ и властей государственныхъ, I. Христосъ разсѣкалъ на двѣ одна отъ другой независимыя области, предоставляя въ одной изъ нихъ дѣйствовать кесарю, а въ другой признавая единственно компетентною установленную Имъ же власть церковную. Древніе правовѣды римскіе дѣлили исторически сложившіяся отношенія общежитія человѣческаго на двѣ области, область права божественнаго и область права человѣческаго, и самое правовѣдѣніе опредѣляли какъ знаніе вещей божественныхъ и человѣческихъ. Основаніемъ для такого дѣленія служило у нихъ обширное развитіе религіозныхъ институтовъ въ области государственнаго (публичнаго) и гражданскаго (частнаго) права, съ подчиненіемъ этихъ институтовъ спеціальному вѣдѣнію института понтификальнаго. Унаслѣдовавшіе отъ древняго Рима правовую вообще точку зрѣнія и съ трудомъ отрѣшавшіеся отъ нея въ вопросахъ даже нравственно-теоретическаго свойства, отцы и учители западной церкви, дѣйствительно, обращались иногда къ означенному изреченію Христову, чтобы оправдывать имъ установившійся со временъ Константина В. и въ силу его законовъ раздѣлъ вѣдомствъ церковнаго и гражданскаго и ограничивать вмѣшательство свѣтскихъ властей въ область перваго 2). Но


1) Apolog. XXXVII.
2) Св. Амвросій Медіоланскій, напримѣръ, такъ говоритъ относительно протеста своего противъ императорскаго повелѣнія передать базилику аріанамъ: Mandatur denique: Trade basilicam. Respondeo: Nec mihi fas est tradere, nec tibi accipere, imperator, expedit. Domum privati nullo potes jure temerare, Domum Dei existimas auferendum? Allegatur imperatori licere omnia, ipsius esse universa. Respondeo: Noli te gravare, Imperator, ut putes ea, quae divina sunt, imperiale aliquod jus habere. Noli te extollere, sed si vis diutius imperare, esto Dei subditus. Scriptum est: quae Dei Deo, quae Caesaris Gaesari (Math. XXII 21). Ad imperatorem palatia pertinent, ad acerdotem. ecclesise. Publicorum tibi moenium jus cummissum est, non sacrorum (Epist. Ambros. XX. n. 19.—Patrot. Cur. compl. t. XVI. col. 999). Изъ самыхъ выраженій отца видно, что рѣчь его вращается въ области римскаго публичнаго нрава и опирается на принципы этого права (Сравн. jnstit. lib. II. tit. I; Dig. lil. I. tit. VII: De divisione rerum). Святой отецъ протестуетъ противъ распоряженій власти во имя законовъ тою же властію установляемыхъ и охраняемыхъ. Leges enim Imperator fert, quos primus ipse custodiat, говоритъ онъ въ посланіи къ самому же императору Валентиаіану (Epist. ad Valentin XXL n. 9. — Patrol. C. C. XVI Col. 1004—5). — См. его же Serm. contr. Maxent. n. 30—32.

было бы излишнимъ доказывать, что подобное пониманіе словъ Христовыхъ не отвѣчаетъ ни буквальному смыслу ихъ, ни тѣмъ обстоятельствамъ, при которыхъ они произнесены. Совершенно иначе толковали ихъ отцы и писатели восточные. "Ты же, говоритъ св. Іоаннъ Златоустъ, когда слышишь: Воздавай Кесарево Кесарю, разумѣй это только о томъ, что не оскорбляетъ благочестія; а если что оскорбляетъ благочестіе, то уже дань и пошлина не Кесарю, а діаволу" 1). "Іисусъ, поясняетъ тѣ же слова блаж. Ѳеофилактъ, на томъ основаніи, что монета носитъ образъ Кесаря, обязываетъ въ отношеніи къ Кесарю тѣмъ, что его, т. е. что носитъ его образъ... Въ тѣлесномъ и во внѣшнемъ должно повиноваться Кесарю; во внутреннемъ же и духовномъ Богу" 2). Никакого различенія вѣдомствъ церковнаго и гражданскаго въ данныхъ словахъ I. Христа ни отецъ, ни учитель восточной церкви не подозрѣвали. Ибо благочестіе христіанское, которое имѣлъ въ виду св. Іоаннъ Златоустъ, можетъ быть и не быть оскорбляемо дѣйствіями государственной власти по всѣмъ могущимъ подлежать ея вѣденію областямъ. Что же касается различенія тѣлеснаго и внѣшняго отъ внутренняго и духовнаго, которое проводитъ бл. Ѳеофилактъ, то этимъ различеніемъ все, что ни касается правового положенія церкви въ обществѣ гражданскомъ, прямо относится къ области кесаревой. Но если словами: Воздадите Кесарева Кесареви, и Божія Богови, I. Христосъ не выдѣлялъ для церкви какого-либо обособленнаго вѣдомства въ общемъ порядкѣ жизни гражданской, съ правомъ считать его исключительно своимъ вѣдомствомъ, останавливая вмѣшательство въ него власти государственной; тѣмъ не менѣе въ дѣлѣ богопочитанія и въ вопросахъ совѣсти религіозной вообще подчинялъ человѣка закону иному, кромѣ закона Кесарева. Не облекалъ Христосъ человѣка правомъ уклоняться отъ исполненія какого бы то ни было требованія властей и законовъ государственныхъ, если требованіе это не оскорбляетъ благочестія и относится къ условіямъ тѣлесной и внѣшней человѣческой жизни; но если бы власти и законы потребовали чего-либо оскорбляющаго благочестіе и относящагося къ внутренней духовной жизни человѣка, Онъ давалъ христіанину право отвѣтить то же, что отвѣчали нѣкогда апостолы синедріону іудейскому: Аще праведно есть предъ Богомъ васъ послушати паче, нежели Бога, судите (Дѣян. IV 19) 3).


1) На Матѳ. бес. LХХ. аl. LХХІ. n. 2.
2) Толк. на XXII гл. отъ Матѳ.
3) „Все, отринутое божественными заповѣдями, говоритъ св. Кипріанъ, не имѣетъ въ себѣ силы права и законности" (кн. „О похвалѣ мученичеству"). По словамъ Гроція, есть два рода актовъ, которые не входятъ въ кругъ повелѣній, возможныхъ по праву для власти человѣческой: повелѣвать запрещенное Богомъ, и запрещать повелѣнное. Что имѣетъ мѣсто въ порядкѣ естественномъ, гдѣ распоряженія низшихъ вопреки повелѣній высшихъ не имѣютъ силы, то примѣнимо и къ области моральныхъ отношній. Насколько распоряженія идутъ открыто вопреки повелѣнію божественному, они не могутъ родить обязательности. Прекрасно говоритъ Августинъ: „Если приказалъ что нибудь Кураторъ, ужели не слѣдуетъ исполнять? Да (не слѣдуетъ), если есть повелѣніе Проконсула. Ты не выражаешь презрѣнія къ власти, но вмѣняешь себѣ въ преимущественную обязанность повиноваться высшему. Далѣе, если приказалъ что нибудь самъ Проконсулъ, но иное повелѣваетъ Императоръ, — развѣ будетъ мѣсто сомнѣнію, что, принебрегши перваго, слѣдуетъ повиноваться послѣднему? Наконецъ, если одно приказываетъ Императоръ, а другое повелѣваетъ Богъ, — на что рѣшиться? Высшая власть — Богъ: будь милостивъ, Государь." (August. Dе ѵеrbіs Dоmіnі, sесundum Маtheum, Sеrm. 6.—Grot. Dе summ. іmреr. сіr. Sасr. сар. III.).

Поэтому-то въ періодъ гоненій на церковь, строгіе исполнители законовъ человѣческаго общежитія вообще и самые вѣрные подданные властей государственныхъ, христіане считали себя нравственно обязанными уклоняться отъ исполненія этихъ законовъ и отказывать въ повиновеніи этимъ властямъ, когда тѣ или другіе предписывали имъ идолопоклонство или запрещали поклоненiе Богу истинному. „Чтимъ мы, писалъ Тертулліанъ, и императора, чтимъ такъ какъ намъ прилично и ему полезно, какъ человѣка второго послѣ Бога и то, чѣмъ онъ есть, получившаго отъ Бога, и меньшаго только Бога 1)... Мы имѣемъ прямое предписаніе, что должны быть во всякаго рода повиновеніи, должны подчиняться, по заповѣди Апостола, правителямъ, государямъ, властямъ, но не преступая: нравственныхъ обязанностей, — настолько, чтобы удаляться идолопоклонства. Для этого и данъ извѣстный примѣръ трехъ братьевъ, которые, во всемъ другомъ повинуясь Навуходоносору, съ величайшею твердостію отказались воздать требуемую честь образу его (Дан. III. 18)... Такъ и Даніилъ, во всемъ дѣйствовавшій по уполномоченію Дарія, до тѣхъ поръ исполнялъ свой долгъ, пока не было опасности для его нравственныхъ обязанностей" 2).


1) Аd. Sсарul. II.
2) Dе Idоlаtr. XV. — Не менѣе опредѣленно высказывается по этому предмету бл. Августинъ. Представляя церковь и государство въ видѣ двухъ семействъ или двухъ градовъ (государствъ), одного небеснаго, другого земнаго, онъ изображаетъ взаимныя ихъ отношенія такъ. „Семейство людей, говоритъ онъ, которые не живутъ вѣрою, заботится о мирѣ земномъ ради предметовъ и выгодъ этой земной жизни. Семейство же людей, живушихъ вѣрою, ждетъ вѣчныхъ обѣтованій въ будущемъ, а предметами земными и временными пользуется какъ странствующее (находящееся въ пути), — только не такими, которые отвлекаютъ и отвращаютъ отъ того, что влечетъ къ Богу, а такими, которые поддерживаютъ его къ легчайшему перенесенію и большему облегченію тягостей тлѣннаго тѣла, обременяющаго душу (Прем. IX. 15). Почему пользованіе предметами, необходимыми для этой смертной жизни, обще и тѣмъ и другимъ людямъ, и тому и другому семейству; но цѣль у каждаго своя и весьма различная. Государство земное, не живущее вѣрою, ищетъ мира земного, на немъ утверждаетъ согласіе гражданъ повелѣвать и повиноваться, чтобы въ отношенін къ предметамъ. касающимся жизни смертной, у нихъ было нѣкоторое согласіе человѣческихъ воль (соmроsіtіо ѵоluntatum). Государство же небесное, или лучше — часть его, странствующая въ этой смертности и живущая вѣрою, по необходимости пользуется и такимъ миромъ, пока минуетъ сама смертность, для которой такой миръ необходимъ. Поэтому, пока проводитъ въ государствѣ земномъ какъ бы въ плѣну жизнь своего странствованія, оно, хотя и получило обѣтованіе искупленія и даръ духовный, какъ его залогъ, не сомнѣвается повиноваться законамъ государства земного, которыми управляется то, что приспособлено къ поддержанію смертной жизни; чтобы, насколько обща самая смертность, въ вещахъ къ ней относящихся сохранялось между тѣмъ и другимъ государствомъ согласіе. Но поелику земное государство имѣетъ нѣкіихъ своихъ мудрецовъ, которые или по недомыслію, или потому, что были увлечены демонами, пришли къ убѣжденію, что къ дѣламъ человѣческимъ должно пріурочить многихъ боговъ, къ различнымъ обязанностямъ которыхъ принадлежали бы какъ бы различныя вѣдомства: одному тѣло, другому душа, и въ самомъ тѣлѣ — одному голова, другому шея, и прочее каждому особое, подобно и въ душѣ... и въ самыхъ предметахъ соприкосновенныхъ жизни...; а государство небесное знаетъ, что должно почитать только единаго Бога, и полагаетъ, что съ благочестіемъ и вѣрностію слѣдуетъ служить только Ему тѣмъ служеніемъ, которое погречески называется λατρεία и должно быть совершаемо только Богу, то и случилось на дѣлѣ, что оно не могло имѣть съ государствомъ земнымъ общихъ законовъ религіи, и по необходимости должно было изъ-за нихъ разногласить съ нимъ, быть въ тягость мыслящимъ различное, выносить отъ нихъ гнѣвъ, ненависть и самыя гоненія до тѣхъ по крайней мѣрѣ поръ, пока страхомъ своего многолюдства и при всегдашней божественной помощи не отразило души противныхъ. Итакъ это небесное государство, пока странствуетъ на землѣ, призываетъ гражданъ изъ всѣхъ народовъ и составляетъ странствующее общество изъ всѣхъ языковъ (національностей), не заботясъ о томъ, что оказывается различнаго въ нравахъ, законахъ и учрежденіяхъ, которыми миръ земной пріобрѣтается или поддерживается, — ничего изъ послѣдняго не отмѣняя и не разрушая, а напротивъ сохраняя и соблюдая это — что хотя у разныхъ народовъ и различно, но направляется къ одной и той же цѣли земнаго мира, — если только не препятствуетъ религіи, которая учитъ, что должно почитатъ одного верховнаго и истиннаго Бога. Итакъ и государство небесное пользуется въ этомъ своемъ странствованіи миромъ земнымъ, и касательно вещей относящихся къ природѣ смертной, насколъко совмѣстимо то съ сохраненіемъ благочестія и религіи, хранитъ и всячески поддерживаетъ согласіе человѣческихъ воль, и этотъ миръ земной приводитъ къ образу мира небеснаго", и т. д. — Dе сіѵ. Dеі, XIX. 17.

Такимъ образомъ область истиннаго богопочитанія, насколько она опредѣляется прямыми заповѣдями божественными и составляетъ обязательный для религіозной совѣсти законъ, была единственною областію, въ которой церковь могла дѣйствовать и дѣйствовала независимо отъ признанія или непризнанія за нею правъ на законное существованіе въ порядкѣ жизни государственной и гражданской. Но ограничивая такимъ тѣснымъ кругомъ право независимаго отъ кесарей дѣйствованія церкви, I. Христосъ не ограничивалъ для нея пользованія тѣми правами въ порядкѣ жизни государственной и гражданской, которыя существуютъ подъ охраною власти государственной и которыми она могла пользоваться въ зависимости отъ власти Кесаревой, если, разумѣется, права эти по существу своему не противорѣчили ея нравственнымъ началамъ.

6. Основы для права церковнаго въ исторически сложившемся порядкѣ человѣческой жизни.

Посылая апостоловъ своихъ въ міръ, I. Христосъ говорилъ имъ, что посылаетъ ихъ какъ овецъ въ среду волковъ, и совѣтовалъ имъ быть мудрыми, какъ змѣи, и незлобивыми, какъ голуби, и остерегаться людей, которые будутъ отдавать ихъ въ судилища и бить въ синагогахъ (Матф.Х. 16, 17). Тѣмъ не менѣе однакоже Онъ заповѣдалъ имъ не брать съ собою ни золота, ни серебра, ни мѣди въ поясы, ни сумы [54] на дорогу, ни двухъ одеждъ, ни обуви, ни посоха. Достоинъ бо естъ, говорилъ Онъ, дѣлатель мзды своея (Матѳ. X. 9, 10). Не обѣщалъ Онъ должнаго имъ гостепріимства въ каждомъ домѣ, даже въ каждомъ городѣ; но предлагаемымъ велѣлъ пользоваться съ покойною совѣстію (Лук. X. 7). Изъ дома и города, гдѣ не примутъ ихъ, заповѣдалъ уходить; но прибавлялъ, что въ день дѣйствія божественнаго правосудія землѣ Содомской и Гоморрской будетъ отраднѣе, чѣмъ тому городу (Матѳ. X. 14, 15). И предъ владыки и цари ведени будете, говорилъ Онъ, Мене ради во свидѣтельство имъ и языкомъ. Егда же предаютъ вы, не пецытеся, како или что возглаголете; дастбося вамъ въ той часъ, что возглаголете: не вы бо будете глаголющіи, но Духъ Отца вашего глаголяй въ васъ (Мат. X. 18, 19). Въ началахъ естественной справедливости, въ чуткости къ истиннѣ по крайней мѣрѣ лучшей части человѣчества, въ дѣйствіяхъ правосудія божественнаго на защиту правды и истины въ человѣческой исторіи, и наконецъ, въ мудрости правителей и государей народовъ предуказывалъ, такимъ образомъ, Христосъ основы для установленія правового положенія своей церкви въ томъ порядкѣ общежитія человѣческаго, въ среду котораго вводилъ созданную Имъ церковь. Тѣ самые элементы, какіе входятъ въ образованіе права вообще, должны были слѣдовательно войти въ образованіе и права церковнаго въ порядкѣ жизни государственной и гражданской.

Соотвѣтственно этому, за исключеніемъ лишь того, что относилось къ богопочитанію, церковь съ первыхъ же поръ появленія и дѣйствій своихъ въ средѣ человѣчества отнюдь не отрываетъ своихъ членовъ отъ естественной всему человѣчеству почвы, не выдѣляетъ и не обособляетъ ихъ изъ общаго правового порядка человѣческой жизни. „Мы не брамины или гимнософисты Индіи, говорилъ въ свое время язычникамъ Тертулліанъ; мы не жители лѣсовъ и изгнанники изъ жизни. Мы не забываемъ должной благодарности къ Богу, Творцу, Господу: мы не отвергаемъ никакого плода дѣлъ Его, а только стараемся быть воздержными, чтобы не употреблять сверхъ мѣры и не какъ

слѣдуетъ. Мы живемъ вмѣстѣ съ вами въ этомъ мірѣ не безъ вашего форума, не безъ рынка, не безъ бань, лавокъ, фабрикъ, ярмарокъ и другихъ торговыхъ сношеній; съ вами вмѣстѣ и мы плаваемъ по морямъ; съ вами и мы несемъ военную службу; занимаемся и сельскимъ хозяйствомъ, занимаемся и торговлею... Не принимаю участія въ твоихъ религіозныхъ церемоніяхъ, — все же и на тотъ разъ остаюсь человѣкомъ" 1) Другой апологетъ христіанства, развивая мысль о томъ, что никакихъ существенныхъ измѣненій въ условіяхъ земной жизни человѣчества не произошло съ появленіемъ и распространеніемъ въ человѣческой средѣ христіанства, относительно условій жизни соціальной говоритъ частнѣе: „А сами люди, наконецъ, которыхъ первый и самый начальный Промыслъ разсѣялъ по необитаемымъ странамъ земли, развѣ не вступаютъ въ супружества, заключая торжественно законные браки? Развѣ не рождаютъ милаго поколѣнія дѣтей, не занимаются дѣлами публичными, частными и семейными? Или, смотря по личному расположенію, не упражняютъ умы въ изученіи различныхъ искуствъ и наукъ, и улучшеніемъ промысла не увеличиваютъ его плоды? Или не царствуютъ, не управляютъ тѣ, кому выпалъ на то жребій, не увеличиваютъ со дня на день своей знатноcти и власти, не предсѣдательствуютъ на преніяхъ судебныхъ, не изъяcняютъ законы и права? Или и все прочее, чѣмъ обставляется и чѣмъ охраняется жизнь человѣческая, не всѣ въ средѣ поколѣній своихъ совершаютъ по обычаямъ отеческимъ?" 2). Поставленные въ общія со всѣмъ человѣчествомъ условія жизни, послѣдователи Христовы должны были искать и ожидать установленія и огражденія своихъ естественныхъ правъ и общимъ всему человѣчеству порядкомъ. „Почему, спрашиваетъ блаж. Августинъ, апостолы не просили законовъ у царей? И отвѣчаетъ: „Потому, что не тѣ были тогда времена, — цари были не тѣ... Другое было тогда время, а все дѣлается соотвѣтственно своему времени". „Впрочемъ, прибавляетъ Августинъ, апостолъ Павелъ не усумнился встать подъ защиту и римскихъ законовъ, провозгласивъ, что онъ римскій гражданинъ, которыхъ въ то время не дозволялось подвергать тѣлеснымъ наказаніямъ. Тотъ же Апостолъ, чтобы не предали его іудеямъ, замышлявшимъ убить его, потребовалъ военной охраны Кесаря, хотя и римскаго государя, но не христіанина" 3). И послѣ апостоловъ, слѣдуя примѣру ихъ, когда христіанство подвергалось гоненіямъ въ римскихъ провинціяхъ со стороны населенія этихъ провинцій, такъ называемые апологеты христіанства не разъ обращалисъ съ своими апологіями въ защиту его къ государямъ римскимъ: на основаніи такъ называемаго у римлянъ права народовъ (jus gепtiит) и соотвѣтствующей ему провинціальной политики государей, они старались и успѣвали обезпечивать христіанству даже покровительство императоровъ римскихъ. Въ самый періодъ общихъ гоненій на христіанство со стороны властей и законовъ собственно римскихъ, открывшійся съ царствованія Септимія Севера, были случаи, когда церковь обращалась къ справедливости государей и находила въ ней защиту противъ самоуправства лицъ частныхъ. Объ Александрѣ Северѣ извѣстно, напримѣръ, что онъ разсма[57]тривалъ тяжбу между христіанами и содержателями гостинницъ изъ-за одного общественнаго мѣста, и рѣшилъ дѣло въ пользу христіанъ 4). Послѣ, въ царствованіе Авреліана, когда осужденный соборомъ антіохійскимъ Павелъ Самосатскій не захотѣлъ подчиниться приговору собора и оставить епископскій домъ въ Антіохіи, христіанскіе епископы обращались съ жалобою на него къ императору, и Авреліанъ, по словамъ Евсевія, „рѣшилъ дѣло весьма справедливо: предписалъ передать домъ тѣмъ, съ кѣмъ


1) Ароlоg. ХLIІ.
2) Arnob. Adver. Gent. I. 2.
3) Lib. ad. Banifac. sev Epist. CLXXXV.
4) Lamprid. vit. Alex. Sev.

италійскіе и римскіе епископы имѣютъ переписку объ ученіи вѣры. Тогда-то уже, прибавляетъ историкъ, вышеупомянутый мужъ съ величайшимъ стыдомъ былъ изгнанъ изъ церкви мірскою властію" 1).

Неблагопріятныя для христіанства времена были, впрочемъ, вообще не продолжительны. Та естественно-правовая почва, на которую вступило оно, вышедши изъ границъ Іудеи, оказалась подготовленною для него Промысломъ божественнымъ даже гораздо успѣшнѣе, чѣмъ почва Іудеи. Установленіе ко времени появленія христіанства всемірнаго владычества римлянъ, и мало по малу распространившееся повсемѣстно господство принциповъ римскаго права, обезпечили христіанству и быстрое распространеніе по всему тогдашнему міру, и сравнительно не менѣе скорое вступленіе во всѣ права, подобающія религіи въ порядкѣ жизни государственной и гражданской.


1) Истор. Евсев. VII. 30.

Оцифровано Православным братством во имя св. Царя-искупителя Николая. www.monar.ru

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  26.04.2010

Главная Каталогъ

Рейтинг@Mail.ru