Оцифровано "Против КОБ"
Журнал "Русская старина", т.97, январь 1899 (стр.67-87). Два доноса в 1831 году.

Всеподданнейшие письма М. Магницкого Императору Николаю об иллюминатах (продолжение)

2.

Ревель, 7-го февраля 1831 г.

Государь всемилостивейший.

Имея честь поднести у сего окончание первой записки моей, почитаю непременным долгом дополнить ее следующим:

Как вторая записка, которая в течение будущей недели вашему императорскому величеству представится, состоять будет из исторического изложения вреда и водворения иллюминатства, во всех многоразличных его видах, в России, сколько то возможно на память, без исторических и деловых пособий, то и представляется нужным для того, чтобы вашему величеству удобнее было обозреть сей важный предмет, во всей его обширности, со всеми его ветвями и в надлежащей связи, припомнить предварительно те дела, кои для сего необходимы, ибо приискать их, по давности, будет вероятно довольно трудно. Они суть:

1-е. Подлинные акты иллюминатов, напечатанные баварским правительством, доставленные к нашему двору в 1786-м для 87-м году. Они должны находиться в коллегии иностранных дел; но ежели не были бы они отысканы, то могут быть найдены в Берлине, ибо Фридрих II был первым возбудителем сего дела. В случае же медленности сих отдаленных сношений и желания вашего императорского величества иметь из них выписку, я могу ее составить из частных сочинений, в коих она была напечатана.

Хотя просмотрение всех тех дел, о которых в записках моих упоминаться будет, необходимо для общего свода происшествий, о коих идет речь, но важнее всего прочесть подлинные акты иллюминатов, ибо, 1-е, они сами указывают как против них действовать надобно, и 2-е, они так вводят в смысл обыкновенного их языка пред царями, который с тех пор и доныне нимало не изменился, что ваше величество, имея сей ключ, тотчас его узнавать будете и в речах, и в книгах, и в самом направлении дел, ежели бы в высшем правительстве встретилось лицо, к обществу сему прямо или косвенно принадлежащее.

2-е. Дело об уничтожении ложи Новикова или, так названных, мартинистов, в царствование императрицы Екатерины II и, ежели есть какой-нибудь след по бывшей тайной канцелярии, дело об освобождении Костюшки и Новикова из крепостей Петербургской и Шлиссельбургской при восшествии на престол государя Павла I, равно как и то, которое относится к изгнанию профессора Мельмана, тоже при императрице Екатерине II, из Московского университета. Оно должно находиться в архиве тайной канцелярии.

Все бумаги Новикова, по приказанию императрицы, московским генерал-губернатором князем Прозоровским, чрез чиновника Олсуфьева (который уже умер) захваченные в подмосковной, где жил тогда Новиков, находились, в царствование императора Павла I и даже довольно долго при покойном государе, в запечатанном ящике, под зеркальным столом в той комнате, где в Зимнем дворце прежде собирался государственный совет, до перевода его в так называемый Шепелевский. Многие из значащих людей сие знают: но, дабы не возбудить внимания на занятие вашего величества сим предметом, кажется можно достоверно осведомиться о сем ящике от камер-фурьера Бабкина, которому, сколько припомню, поручено было устройство комнат, для перевода совета на новое место, в 1810-м году.

3-е. Дело о высылке, при императоре Павле І-м, за границу некоего Женета и других якобинцев.

4-е. Переписку швейцарского Лагарпа, ежели сохранилась, с государем Александром Павловичем при восшествии его на престол, ибо я знаю, что сей швейцарский иллюминат часто именовал в письмах своих тех из единомышленников его в России, коих он советовал употреблять с доверенностью.

5-е. Дело, в царствование его же производившееся, о некоем Грабянке, кажется, в канцелярии тайного советника Новосильцова и о коем должны знать тит. сов. Дружинин и Вронченко, и которое, впрочем, должно быть известно и бывшему тогда военным губернатором графу П. А. Толстому, ибо сей Грабянка был взят под стражу в Петербурге и умер под арестом полиции.

6-е. Из дел при закрытии масонских лож в Петербурге нужны бумаги, ежели есть, двух опаснейших: Элизена и Лабзина; a ежели бы можно, в отношении к последнему, то нужно бы отыскать запрещение «Сионского Вестника», им издаваемого, и последнее об нем производившееся дело, при высылке его в Симбирск, где он и умер. Первое о нем дело производилось, кажется, у тайн. сов. Новосильцова, a последнее не знаю где.

7-е. В бумагах бывшего тогда ст.-секр. Новосильцова, y которого был правителем канцелярии Дружинин и доверенным чиновником Вронченко, весьма бы нужно видеть: а) дело об учреждении Харьковского университета и особенно бумаги Каразина, о коем говорено будет после, и b) проект конституции для России, сочиненный кн. Чарторижским, который должен теперь находиться в делах канцелярии государственного секретаря вместе с теми весьма важными бумагами Сперанского, кои служили введением, для одного госудaря, к проекту конституции для России, коего первая (исполнительная) часть, учреждением нового государственного совета и министерств, приведена в действо. Вторая (судная) читана мною в государственном совете и одобрена, a третья (законодательная и касающаяся до освобождения крестьян, code agraire), прочтенная уже государем, не внесена в совет по причине приближения военных обстоятельств 1812-го года.

В бумагах сих важны разные проекты конституции для России и особенно один, написанный рукою князя Чарторижского, равно, как и то введение к сей обширной и важной работе, которое писал Сперанский, возвратясь из Эрфурта, где он был с государем и откуда, кажется, привез разные иноземные впечатления. Все сии бумаги, опечатанные при высылке Сперанского из Петербурга в 1812-м году, под предлогом принадлежности их к предмету комиссии законов, каким то образом добыты Александром Тургеневым, который мне сам сие сказывал, и поступили уже не знаю куда.

8-е. Дело об открытии тайного общества в Виленском университете, к которому верно прикосновен бывший тогда член сего университета профессор Лелевель, о коем также неизлишне приискать в журнале, «Северный Архив» называемом, статью, довольно обширную, по случаю критики, сим Лелевелем изданной, на польском языке, на историю Карамзина. Особенного же уважения заслуживает та часть сего дела, где идет речь о посягательстве на жизнь государя цесаревича учениками, сколько помнится, Кейданского училища, ибо в сем деле сливается, так сказать, мятеж Царства Польского с расположениями умов и замыслами иллюминатов в Литве.

Дело сие, по донесению государя цесаревича, производилось и кончилось в собственной канцелярии его величества, у графа Аракчеева.

Рассмотрение сего дела кажется мне особенно важным по настоящим обстоятельствам Польши, независимо от связи его с моими записками.

Обнимая порученное мне дело, по избытку усердия к исполнению воли вашего величества, может быть, на слишком обширном размере, я стараюсь только не умолчать чего-либо нужного, ибо все лишнее или бесполезное легко может быть отброшено, но у меня на совести не останется, по крайней мере, упрека, чтобы я скрыл что-либо иначе, как по забвению или маловажности самого обстоятельства.

С глубочайшим благоговением есмь, всемилостивейший государь вашего императорского величества вернейший и преданнейший подданный Михаил Магницкий.

Окончание первой записки.

Общество иллюминатов, действительно, более или менее, обнимает уже всю Европу. Оно состоит теперь из начальников невидимых, под коими стоят немногие главнейшие адепты, а под сими последними все прочие степени—от меньшего иллюмината до гиерофанта. Здесь примыкают к нему все тайные общества, под разными их именами и видами, имея начальниками иллюминатов. Это составляет часть заговорщиков, так сказать, управляющую, a управляемая, или народ иллюминатский, состоит:

1) из всех людей нечестивых и развратных, которые, не видя цели бытию своему, для рассеяния каких-то мрачных чувств, желают перемен и потрясений;

2) из всех людей, сбитых полупросвещением с пути религии и желающих свободно предаваться страстям своим,

3) из всех расколов разных христианских исповеданий, ибо и они ни что иное, как возмутители против положительных своих церквей;

4) из всех обманываемых, под видом разных мистических учений, ибо и они не терпят власти духовной, a следовательно и гражданскую сносят только из страха или выгоды и мечтают о переворотах в общественном порядке, под другими только формами, содействуя, таким образом, не заведомо, но тем же иллюминатам, ибо колеблют порядок существующий потрясением тех нравственных, положительных законов, без коих ни одно общество христианское твердо стоять не может.

Вот почему самые честные и добродушные люди могут быть слепым и несчастным орудием иллюминатов.

Вот почему при обследовании злодейских происшествий, ими возбуждаемых, взрыва в улице Никез для убиения Наполеона, посягательства на жизнь его во французском театре, заговора против него Жоржа Кадудаля, предприятия на Шёнбрунском параде, убийства Коцебу и герцога Беррийского, происшествия 14-го декабря 1825 г., заговора в Варшаве следованного — никогда юридический порядок не мог открыть нити происшествия, которая бы привела к главным его виновникам, и всегда дела сии оканчивались наказанием нескольких, пойманных на самом преступлении, низких злодеев.

Дела сего рода, по тайным проискам главных иллюминатов, обыкновенно подпадают разбору сословий, в кои успевают они поместить своих адептов, или поручаются людям, в сем предмете не довольно сведущим; и вместо самоважнейшего старания о том, чтобы дойти до источника происшествия и вырвать самый корень зла, благовидно запутываются такою сложностью допросов и форм, что наконец главным предметом делается вопрос: как выйти из сего лабиринта? Следовательно, успех иллюминатов обнадежен особенно тем, что заговорщики сии действуют по твердому, вековому плану и совершенно систематически, a против них поступают урывками и без плана. Как иначе изъяснить, что и в Вене, и в Италии, и в Берлине, и в Майнце, и в России, более уже полувека, самоважнейшее для всех религий, для всех правительств, для всех народов дело, коего нить непрестанно попадается в руки повсеместно, остается неисследованным, оканчиваясь только местною расправою или подписками об оставлении такого общества, в котором не только нарушение данной подписки, но и клятвопреступление и презрение всех обязанностей общественных и семейственных и самой жизни есть основный догмат.

Как изъяснить сие иначе, как не тем, что обыкновенный юридический порядок не досягает в глубину сего дела потому что оно вне его сферы или что и сия часть общественного управления занята уже ежели не везде еще иллюминатами, то, по крайней мере, их приверженцами и доброжелателями, подобно как политика Англии и Франции, из которой уже выделали они низшую степень или орудие своего общества.

Прочитав акты таинств и инструкций их весьма очевидно, как сие делается.

Иллюминатство, существуя так давно, имело все время усилиться, образовав, в своем смысле, то грозное общественное мнение, которое направляется по его произволу. Литература, все науки, все искусства обращены уже к его цели с самым адским ухищрением, ибо от первоначальных книг детства до курсов высших наук классическое иллюминатство так искусно привито, что, с одной стороны, только самому опытному и изощренному наблюдению приметно, a с другой—понятно (в том, что для иллюминатов нужно) умам самым простым.Они составили целое свое особенное наречие, которое, выражая с совершенною точностью их понятия, выставляет такую другую сторону, которая, как фальшивая монета, обманывает своею наружностью неопытность людей благонамеренных, а по сему единогласному признанию ее за настоящую лицами уважительными, те, которые ясно видят подлог, не смеют идти против общего мнения, чрез трубу которою иллюминаты провозгласили бы их тотчас невеждами, людьми беспокойными, фанатиками, инквизиторами и наконец иезуитами. Например, аксиома общепринятая—должно соображать постановления и законы с духом времени, весьма кажется невинною, а между тем вмещает она в себе проходное слово иллюминатов, равно как и выражения: должно распространять царство разума, покровительствовать свободу совести, истреблять и осмеивать фанатизм, иметь либеральный образ мыслей и пр.

Слова сии, под наружностью выражений, всем известных, имея обоюдное значение, составляют род всемирного языка, который и употребляют иллюминаты для того, чтоб безопасно говорить между собою с одного края света до другого, и дабы народы европейские, прислушавшись к нему, неумышленно затверживали и повторяли их догматы, составляя таким образом, механически, так сказать, общее мнение в их смысле.

Но и сим, столь сильным и успешным средством они не ограничились; зная, что одни сословия хранят надежно и передают из века в век дух и учение, из европейских университетов составили они себе настоящие твердыни. Университет Баварский есть в сем роде самое ужасное и образцовое произведение, ибо, родившись там и, как в первой части сей записки доказано, никогда, коренным образом, не истребленное иллюминатство, так глубоко пустило свои корни, что король, лет шест или семь тому назад, собрал в сей университет все, что было славнейшего из иллюминатов целой Германии. Между тем, как в то же время, под предлогом совещания о наблюдениях над магнетическою силою и гальванизмом, ежегодно собираются из всей Европы, в каком-либо месте Германии, все натуралисты. Что съезды сии суть не что иное, как конгрессы иллюминатов, на которых не участвующих в сем обществе забавляют разными естественными открытиями и наблюдениями, закрывая присутствием их совещания другого рода, то сие кажется утвердительным из того: 1) что они учреждены вне сферы больших государств, и даже последний был в Гамбурге, где нет ни особенно известных ученых, ни славной академии, и, следовательно, город сей был для того только для съезда сего выбран, что полиция гамбургского магистрата менее опасна для иллюминатов; 2) что о последствии сих съездов совершенно ничего не публикуют вопреки болтливой хвастливости ученых.

Сверх того в Германии выходит газета («Ausland»), систематически иллюминатская, и издается очевидно большим и весьма умным обществом, ибо появляется ежедневно, пишется прекрасным языком и вмещает отборнейшие предметы из политики, истории и прочих наук, вырабатываемые весьма тщательно.

Таково положение иллюминатства германского и французского, сколько то может быть видно наблюдателю не только частному, но и во всех отношениях стесненному самым малым горизонтом.

Но к иллюминатству принадлежит еще и другая его отрасль, которую видеть необходимо нужно для последующего, во второй записке, раскрытия отношений ее к России. Оно есть аглийское, духовное иллюминатство, составившее обширнейший заговор из разных более или менее нелепых расколов агликанской церкви и особенно методистов, кои, при начале своего установления, сами себя назвали иллюминатами. (Diction des Sectes par Gregoire).

Подробное раскрытие сей пропаганды духовного иллюминатства здесь мною отлагается не по недостатку способов и самых неоспоримых доказательств, но для сбережения времени, и потому только, что в записке о действии всех сего рода обществ на Россию говорено о ней будет.

Связь сего общества с иллюминатством доказывается двумя обстоятельствами: 1) соединением с ним масонов высших степеней и 2) единообразием, под различными формами, обоюдной цели и ожиданий их. Иллюминаты—враги всех положительных христианских исповеданий и методисты тоже. Иллюминаты ожидают всемирного преобразования, в котором начнется блаженство человечества, и методисты тоже; по древнему расколу, называемому les millénaires, ожидают они, что Спаситель скоро придет, все церкви уничтожатся, останется одна истинная, из избранных, т. е. из методистов, и тогда начнется тысячелетнее царство Божие на земле.

Духовные сии иллюминаты, чрезвычайно усилясь в Англии, заморских ее владениях и в Америке, приуготовляют поле действию политических иллюминатов, колебля церкви реформатские и сглаживая так ими называемые, деления (ce sont des niveleurs). Теперь, coдействуя мятежам Англии, они повели в парламенте открытое нападение на церковь агликанскую, точно так, как во Франции нападают иллюминаты на католическую, под именем иезуитов и конгрегации.

Впрочем, в Лондоне и другого рода иллюминаты не теряли времени, ибо посреди сей столицы недавно учредился университет, в котором статутами его исключено христианское учение под тем предлогом, чтобы оно не препятствовало людям всех исповеданий, жидам, идолопоклонникам, обожателям огня и Далай-Ламы учиться наукам, независимо от их вер.

Краткое и, по поспешности сей работы, слишком поверхностное обозрение положения всемирного заговора довольно показывает, как опасность велика, стража прозорлива и защита должна быть правильно расположена для ограждения одной той империи, которой, по великой судьбе своей на земле, предопределено, вероятно, быть несокрушимым оплотом, y подножия коего бурный поток сей должен исчезнуть.

Торопливое и недозрелое возмущение Польши при самом начале великого мятежа, который должен, по-видимому, снова объять Европу, есть явный признак, до какой степени всеразрушительный союз иллюминатов страшится того, который, возведен будучи за руку чудесным Промыслом Божиим на высочайший престол в мире, обращает на себя взоры и надежды всего человечества, истинный рыцарь Креста, свыше ополченный на поражение сей стоглавой гидры.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  

Часть 1 Главная Каталогъ Часть 3

Рейтинг@Mail.ru